Стремительно набираю обороты. Стучу пальцами по клавиатуре. Клавиатура стучит по пальцам клавишами. Начал читать Библию. Кто по кому стучит? Кто на кого стучит? Все судьбоносное и глупое одновременно. Вопрос, зачем ты мне нужен? Как выбираешь ты? Уйди вон. Спишь в страшной закрытой темной квартире или включаешь свет? Болезненно-биполярные настроения. Посмотреть, что квартира пустая. Напротив, чуть правее, сидит мой коллега-враг - молодой парень в сером блеклом гольфе (один рукав закатан), с имитированным большим циферблатом на руке. Твои слышащие уши, твои губы, пальцы, глаза, смотрящие по сторонам. Он сейчас посмотрел на меня, он все знает, знает, что я пишу о нем. Как будут обстоять дела у тебя? Пытаюсь его описать, сам не знаю зачем. Я понимаю, что все выглядит безысходно в корне, но корень не будет диктовать правила, пусть пустота и является моей истинной оболочкой. "Какие планы, Толик, дальше на жизнь?", - спросил он меня 10 минут назад. Я не понимаю, что такое пустота? Я что-то промямлил, не зная, как ему сформулировать. Я скажу так. Нужен ли ему мой текст? Пустота еще не понимает, кто такой я. Кому нужен мой текст, кроме меня и моего успокоения? И если это не так, то я сделаю, чтобы это было таковым. Путь насквозь - это возможность путешествия по времени. Аминь. С закрытыми глазами на овощной кровати ты проникаешь в себя и являешься самим собой, крохотным ом, выходящим из мертвецки застоявшейся, но единственной квартиры, спускающий ноги в удобных базарных синих кедах, уводящих тебя прочь от себя в семье и запыленных слов, и бросающегося в круговорот футбольных баталий, где ты играешь на предпоследнем месте и чаще всего стоишь на воротах, если тот неглубокий желтеющий и почти трупный парень под каким-то номером не выйдет сегодня из подъезда. Рвать! Единственное, что я в жизни умею нормально делать - это обгладывать обиды. И ты, стремясь, бежишь от вопящих вопиющих девочек, копающих детские могилки и играющих в гробики, хоронящих свободу моего детства. Где был я, в конце концов? Что ты сам лично будешь делать со смертью? Что ты хочешь посоветовать, если у тебя хватает смелости называть куски текста как письмо юному другу, как поток сознания, как переплет тебя и книг, которых ты прочитал и прожил, что можешь быть большим, чем являешься. Все начало рушиться тогда, когда в отношениях начались подтексты. Где твоя объективность, деловой стиль, где рыбий скелет, где твой христос в конце концов, когда читал библию и пронзало тебя спутниковым космическим лучом, где ты тут один сам в самом деле? Лежа в ванной снова сорвался, грешный. Успокойся, успокойся, и поставь сраную ТОЧКУ. Нет. Этот текст никогда себя не допишет, потому что ты пытаешься уловить и схватить бессюжетного себя. В твоей жизни нет сюжета, поэтому в тексте его тоже не будет. Удалил следующую строку. Это так удобно делать на компьютере. Не трогай моих родных. Не трогай меня. Пора пойти покурить и потом, не смотря на слабоумного коллегу-врага, сидящего напротив, чуть правее, и постоянно говорящего мне в одно ухо, чтобы слова достигли с уха в мой рот и сказали ему в ухо, достать свой блокнот и продолжить. Тебе страшно, что сюжета нет? Нет. На самом деле, нет. Я в это верю. Еще не ушел. Листал интернет. Уже ухожу. Пока листал интернет, коллега-враг резко вскочил, сделал 4 шага по маленькой комнате, выкручиваясь, разминая шею, переворачиваясь со стороны в сторону, суставами рук по бокам и быстро в 2 шага вернулся - снова сел за компьютер. Там находится его зарплата и возможность не умереть сегодня вечером от скуки. Отвыкание от всех дел, отвыкание от мыслей, отвыкание от ворочания глазными зрачками, превращение в бледного молчаливого короля, которым ты станешь, когда медленно начнешь умирать от скучающей эфирной тоски. Ухожу.
лежа на животе, в спокойную воду у причала. День как жизнь - живешь на пороховой бочке.
Как сейчас встану и пойду покурю почти от нечего делать. Слишком много стал курить в последние несколько месяцев. Еще одно предложение! Еще одно! Чтобы текст казался глупым, никаким, лежачим. Чтобы текст был мной. Жир обрастает. Точка.
Назови товарища отставным офицером. Пустотихо в комнате. Меня греет сквозь и это единственное, что меня греет, кроме моей любви.
Предсонный час ночи, тиски сна уверенно давят меня к кровати. Круг твоего общения снова сузился, почти сузился к моменту, когда тебя никто не помнит, когда тебя никто не вспоминает и это абсолютная смерть. Не записал тысячу мыслей, потому что мыслей нет. Пустые зрачки, которым я пытаюсь придать смысл. Заученные автоматические потягивания, дрыганье, бурчание, тяжелые, как там говорят и пишут? налитые свинцом веки.
Пора двигаться дальше. Засыпаю.
Во мне курсируют люди. Сшибает лбами друг о друга переработанный круг, сжимает в висках под видом расползающейся головной боли. У меня осталось всего 13 пустынных минут, 7-10 минут на туалет, 20 минут, чтобы дойти к боксерскому залу. Что я хочу сказать? Зачем я сижу в этом кафе-поезде и пишу?
