Стеклянный стакан стоит на столе в кафе. Стоит в правом углу стола прислонившись нижнеправым боком к вазону со сложным цветком или всего лишь цветком, которого я не знаю. Правоверхняя часть стакана касается стеклянной бутылки, на четверть заполненной водой. На дне стакана немного воды - полглотка. Стакан стоит. Стакан можно взять в правую или в левую руку, а можно и не брать. Можно выпить воду, вылить воду. Возможности разные. Существование стакана само по себе исключаетподтверждает твое существование как предмета касательно других предметов. Цинично говорить о том, что стакан есть просто стакан - это тоже самое, что сказать - мир есть просто мир. Стакан есть просто стакан. Со своими возможностями, которыми его наполняют предметы вокруг и мои ассоциативные возможные действия. Из всех ассоциаций, которые я могу придумать, для меня дороги две - стакан можно взять, а можно оставить стоять. Если стакан взять, то ветка возможностей ширится в прогрессии; если стакан стоит, то ветка вариативных возможностей вариативно ширится в прогрессии в моем представлении. Наполняя стакан собственными ассоциациями и встраивая его в сюжет (мы ведь не строим сюжет на существовании стакана), мы продолжаем вариативность вселенной своими вариативными возможностями. Так мы можем сказать о любом предмета в комнате. Стул, стол, книжный шкаф, тело, окно, воздух, жизнь, мир, вселенная, поток, создание сознания - ветвистая арифметика накладывается вариантами. Если усредниться и держать внутри себя сквозное ощущение пустотности - стакан превращается в чистоту предмета. Если не смотреть на стакан и представить, что его не существует - это лишь еще один вариант несуществования стакана, ноль, его отсутствие, что опять возвращает нас к тезису - вариант "не быть" - разновидность варианта быть. То, что несуществование стакана не даст нам увидеть возможности вариантов не быть не исключает этого варианта, это лишь наше незнание, наше контекстное представление или контекстное непредставление.
Оставляю стакан в покое. Стакан стоит на столе. Электричество просыпается. Я прошу себя удерживать связи и нити себя с предметами вокруг, шарю глазами по комнате.
В кафе одновременно двигается несколько людей. Движения движений основаны на связях предметов с предметами. Текст, который является созданием моего представления о внутренностях этого здания, в данную секунду появляется. В данную секунду, в данности которой одновременно двигается несколько людей, которые двигают остальные предметы во внутренностях этого здания. За рамками здания двигаются остальные прерогативные предметы, движения которых невозможно в комплексе запечатлить в данную секунду в этом тексте. Можно описать общим предложением - все двигается одновременно, все одновременно стоит. Движение относительно одного предмета к другому. Я иду в туалет. Туалет идет ко мне. Согласно меня, я иду. Согласно внеобъективного взгляда сверху, туалет идет ко мне, а мое тело всего лишь передвигает ноги. Шаг один. Шаг второй. Стакан остается стоять, туалет двигается к стакану, или я отдаляюсь от стакана, двигаясь к туалету.
За каждый предмет и идею можно зацепиться и описывать вечные описания. Такая вариативность и публицистичность данного текста, когда электричества нет. 475 слов из ничего. 479 слов из ничего. Если ты хочешь подтвердить то, что 489 слов сделаны из ничего, тебе приходится создавать еще 4 слова. Пустота сама порождает внутреннюю пустоту, а ты лишь мерило, относительно которой пустота двигается. Трезвость ума дает возможность нарицательно пользоваться словами и не боятся представлений о них. Создавая из пустоты вещи - вы порождаете пустоту. Сквозное предощущение пустоты создает взрыв. Ваше несуществование порождает взрыв. Ваше неявление порождает собой явление Христа. Только ваше существование являет собой то, что в данный момент видите и ощущаете вы. Кто вы в итоге?
