Убрал Соркоша и Атаеля в закрома. Пытаюсь без вдохов и выходов быть собой. Зеркало, которое пытается быть не зеркалом. Последние 2 недели мое тело будет писать этот текст, последние 2 недели я даю тебе, чтобы высказать свое слово. Не стараюсь, не вымываю, лабиринтами предложений двигаюсь по пространству, лишь бы ты разрешилось. Сыном, дочерью, потопом, новым миром, концом света, краем, началом времен, оправданием, сущностью, новым жанром, любовью, улицей, вселенной, мной, собой, словами, синонимами, словосочетаниями, тянущимися за словосочетаниями, это не сложно выжимать себя, пишешь и пишешь, ничего сложного. Стоишь напротив зеркала и рисуешь зеркало, в котором отражаешься ты. Стоишь напротив зеркала и играешь музыку, в которой тебе кажется, отражаешься ты. Главное - стоять и отображать зеркало, а не отображать себя, отображающего зеркало. Обычная задача, вложенная в ребенка, выросшего без отца. Обычная злость на себя за то, что в тексте слишком много "я".
***
Лепестками рассыпается детская дружба. Настоящая мужская детская дружба. Имена пацанов растерлись, потерялись, исчезают день за днем, но помнишь, вспоминаешь, улыбаешься, радостно, было. Крикливым скоком бежал ты впереди меня, прыгал выше меня, показывал пример, смелым взором смотрел вперед, оборачивался ко мне, звал, кричал, прыгал, мы прыгали, мы кричали, приятное тепло рукоятки игрушечного пистолета, кирпичный угол дома, весенний двор, твои пацаны, после стакан холодной воды, леденящей в миг мозг, сладкие быстротечные жвачки, первая музыка, первая обнаженная женщина на обложке дешевого журнала за стеклом киоска, первые разговоры о страхах и первые жеванные листья деревьев, после украденной у мамы сигареты на двоих. Лица пацанов раздельные, но общие. Друг. Друг. Друг. Где ты? Там где и я. Здесь. Где мне еще быть.
Удалось побывать в разных жизнях, в разных дворах, на разных улицах и в разных мелких деталях. Все благодаря постоянным переездам с квартиры на квартиру, смене жизненных позиций, словно сегодня у тебя новая жизнь, которой ты боишься, но ты еще цепляешься за старых друзей, которые еще вчера, поздним вечером, во время переезда и складывания вещей в скотчобумажные коробки, были твоими лучшими, любимыми, навсегда оставшимися, вдох и выход понимающими.
Ты был такой, какой и сейчас, только тело твое выросло, правила поменялись, все перевернулось, будущее наступило, а ты не успел вкусить, уплыть, поклясться, остановиться, задержать футбольный мяч чуть-чуть подольше, попытаться прорваться, забить, отбить, ударить, поцеловать, сбросить с себя идиотическую ухмылку, проступить сквозь себя на этап. Я использую единственную возможность собрать вас всех перед буквами, чтобы сказать спасибо за сотни дней, которые мы провели с вами вместе. Я не хочу выжимать никакой смысл, было очень весело, местами было жутко грустно, и, наверное, чаще было грустно, чем весело, поэтому я тут сижу и пишу эти буквы, чтобы хоть как-то выдавить из себя унижающую пресность, серость и тупоумие. Но если брать мою жизнь за пример, то все хорошее, что со мной произошло в этом мире, перечеркивает все плохое. Мне хочется сказать спасибо за то, что я жив, и за то, что иду от детства к детству. За проходящий смысл, который я не улавливал. Я ни в коем случае не жалею, не скучаю за вами, и не хочу повторений. Но было круто, пацаны. Было просто пиздато. Иногда даже слишком невероятно, слишком сказочно, чтобы в это поверить.
Круговорот твоих событий
Любви круговорот людей
Круговорот
За ворот осень залетает
Трясина тает
Глаза устало хвалят
Круговорот твоих иллюзий
Круговорот
И мой предел.
Щебечет дождь.
Светает.
***
Описание стеклянного стакана с водой имеет смысл только тогда, когда описывать нечего. Попытка проникновения на бумагу в момент пустотного и бессмысленного взгляда в пустоту. Что у нас получается, если электричество спит?
