Изо всех сил стараясь игнорировать Ларису, Саша пошла помогать с уборкой после ужина Истинным удовольствием было покормить свою озорную любимицу, а потом выгулять ее. Иногда посидеть вечером на скамейке во дворе бывает так хорошо… Снег тонким слоем покрывает пространство, пес роет носом то тут, то там, фыркает и иногда гавкает и по первому зову со всех ног бежит к тонкой одинокой фигуре, скрытой в полумраке двора. Тишина, безмятежность. Свежий воздух приятно ласкает кожу и наполняет легкие. А эта сладкая иллюзия свободы… Бесценные мгновения!
— Не обращай на нее внимания. Она ведьма и редкостная сука, но это не со зла. Просто она долбанутая на всю голову и характер мерзкий.
Данил снимает часы и джемпер. От него пахнет крепким алкоголем и сигаретным дымом. Они просидели в кабинете достаточно долго. И ведьма с ними. Когда они с Грейс заходили с улицы, из-за двери были сплошны голоса, там шел явно жаркий спор.
Он залезает в шкаф и вытаскивает оттуда… ее пеньюар?
— Какая интересная штучка. И ты предпочитаешь ей мою футболку? С одной стороны, это льстит, — покрутив в руках он убирает небрежно обратно скользящую ткань.
— Ну поговори что ли со мной. Я от тебя почти слова не слышал за эти дни.
— Я устала…
Хотя на самом деле хочется плакать. Очень хочется. И слезы обжигают горло изнутри. Но кому какое дело?
— Я знаю, что ты не спишь ночами. Так что можешь больше не притворяться.
— Я могу уйти в другую комнату, чтоб тебе не мешать.
— Не говори глупостей. Просто можешь смотреть в телевизор, а не в потолок. И хватит забиваться в угол. Мне это не нравится.
Он раздевается до трусов и забирается под одеяло, мурча от удовольствия вытягивается.
Грейс тоже посапывает в ногах на полу.
Саша медленно потянулась к выключателю светильника и крем глаза увидела, что Данил повернулся к ней и смотрит пристально и задумчиво. Как всегда, она сделала вид, что ничего не заметила.
— Серьезно, она не повод киснуть. Или ты ревнуешь?
Внутри все напряглось от ожидания, что он опять сейчас глумится или отпускает свои шуточки, но на удивление — серьезен, и от этого даже больше не по себе.
— Я думал, мама тебя развлекает, и ты не грустишь. Признаюсь, дел было много, и я мало уделял тебе внимания. Но я тебя тут не бросил, как и обещал не бросать. Помнишь?
И он сгребает девушку в охапку, укрывая своим одеялом, и укладывает рядом с собой, обнимая. Саша оказалась прижатой к его груди. Волоски щекотят нос. И он тихо засмеялся, когда она потянула руку его почесать.
Ей хочется высказать ему претензии, накопившиеся по всем фронтам. Задать кучу вопросов… Но это глупо.
И вот эмоциональный пик достигнут. Глаза обожгло подступившей влагой, и вскоре хлынули слезы, за которые было стыдно, но никак не получается их остановить. А он лишь тяжело вздыхает и крепче обнимает, тяжелые соленые капли катятся на его обнаженную грудь, густая растительность намокает и прикасаться к ней становится неприятно, но ей все равно. Оказаться в его руках было как оказаться дома… Странно, правда? И на этот момент был и ее покоем, и ее бурей… Все смешалось. С ним было чувство безопасности от окружающего мира, но в то же время он становился ее мучением.
Он ухмыляется. Поглаживает успокаивающе по руке, потом по плечу, потом по спине… И вторая рука поднимается к шее, поглаживая ее открытую ничем не защищенную кожу. Затуманенный всхлипами разум не сразу дает звоночек. И вот рука уже накрывает грудь поверх футболки. И Саша сразу непонимающе выдыхает.
— О, сработало, — смеется он где-то ее головой.
Но руку не убирает и описывает спонтанные круги большим пальцем. Белья под футболкой нет. И доказательство этого и ее реакции быстро попадают в поле его «зрения». Он глубоко вздыхает. А она… ее процессор завис.
И быстро его опытные пальцы оказались в заповедном месте, умело вызывая желаемый отклик. Губы заглушили вырывающиеся из горла звуки.
— Тише, а то твой пес подумает, что я тебя пытаю и откусит мне голову.
