Он наполовину придавливает податливое девичье тело, не давая выскользнуть из его капкана, его колено не дает свести ноги. Он методично, словно играя на музыкальном инструменте и четко зная какую ноту в какой момент надо взять, за короткий срок позволяет достигнуть ей пика. Дает отдышаться продолжая поглаживать, потом убирает руку, разворачивает спиной к себе, обнимает и снова укрывает одеялом.
— Стопроцентный антидепрессант. А теперь отдыхай. Завтра в город поедем.
Утыкается лицом в затылок и начинает сопеть.
Плакать больше не хотелось. Эмоции не переливали через край, но в голове случился еще больший сумбур. Боясь пошевелиться, Саша смотрела на тусклый огонек ночника и в ней боролись несколько желаний: прижаться еще сильнее и насладиться иллюзией покоя, или бежать в другую комнату и не пускать иллюзии, что она для него что-то значит и между ними что-то есть. Сон победил только когда хмурое небо стало светлеть…
Утром ни намека на вчерашнюю терапию. Он валяется на постели с телефоном, пока ждет, когда Саша соберется. Сегодня Данил буквально заставил ее навести полный марафет, поэтому времени потребовалось больше, чем обычно.
С новым имиджем макияж нужен был другой. Не тот, который использовался в повседневной жизни «ДО». Сейчас приходилось бороться с лайнером, чтоб вывести ровные толстые линии на веках, выходящие острыми стрелками. Наложенный тон скрыл излишнюю бледность и едва видимые следы от заживших царапин. Светлые матовые тени, тушь, румяна, яркая помада кирпичного оттенка…
После стрижки волосы чуть отросли и укладывались значительно легче, да и приноровилась уже. Но еще чуть-чуть и ее белесый естественный цвет на корнях визуально будет казаться проплешинами, и, если она не вернется к своему блонду — придется вечно краситься. От мыслей об этом вырвался невольно грустный вздох.
В отражении зеркала была совершенно незнакомая девушка. Этот новый имидж прибавлял ей возраста, и уже ей можно было смело дать не меньше двадцати пяти. Слишком все ярко, насыщено… Непривычно. Но Данилу нравилось.
Как только Саша влезла в джинсы и джемпер, они в сопровождении собаки вместе идут вниз. Там их встречает интересная картина. Головой на столешнице лежит Лариса. На ней тонкий халат, а волосы не расчесаны и скомканы в «гульку».
— Новый выпуск шоу,- кричит Данил ей то в одно ухо, в другое. — Гадюка с бодуна!
Она протяжно стонет и ноет какие-то ругательства. Вера жарит оладьи и ее явно веселит как Данил издевается над падчерицей. Саша отправляюсь помогать с завтраком, ей дают поручение нарезать салат и сыр с колбасой.
— Кто ж вчера пришел такой бравый, а потом еще хлебал коньяк в кабинете. Сегодня ты не такая бессмертная, сестренка? — продолжает буквально орать ей в ухо Данил.
…и никто его не останавливает.
И наверное, так думали все… Ее звездный час сменился часом расплаты. И его смаковали все. Даже Игорь. Врубив яркий свет в кухне, и распахнул шире шторы со словами:
— Я никак не могу рассмотреть свою красавицу, она ведь так редко приезжает… Мне нужно больше света.
Последнее слово он просто прокричал ей в ухо, как это недавно делал Данил. Вера нарочито громко гремела посудой, подавая завтрак, при этом старательно делала лицо святой невинности.
— А вы не знаете, кого всю ночь выворачивало в туалете на первом этаже?
Присев рядом с чашкой кофе, причмокивая горячую оладушку, Игорь троллил собственную дочь без зазрения совести.
И когда она опять отправилась обнимать фарфор… в глазах присутствующих были ирония и смех.
До конца завтрака Лариса больше не присоединилась к семейству, осыпав всех проклятьями она ушла наверх.
Когда хозяева дома разошлись по разным углам и принялись за свои дела, Данил, заглатывая еще кусочек колбасы на ходу, посвятил в планы на день, где он исправил то, что несколько дней они почти не пересекались, только изредка за столом и в постели.
— Сначала заедем кое-куда по делам, а потом прогуляемся и где-нибудь поедим в городе.
Под делами подразумевалось фотографирование на документы в здании какого-то учреждения, куда они зашли через служебный вход.
Данил просто пожал плечами:
— Тебе же нужен новый паспорт.
