Тела этих уродов скормят свиньям… Свиньи умеют удивительным образом сжирать все. В том числе кости… Хочешь избавиться от тела — скорми свинье. Не останется и следа… И этих свиней потом так же разделают в цехе и пустят на прилавки в виде мяса и мясных продуктов… От этих мыслей новый прилив тошноты вырвался из горла. Саша на ходу стала открывать дверь и Данил быстро затормозил съезжая на обочину. Ее выворачивало несколько минут. С такой силой, будто сейчас она реально вывернется наружу. От рвотных спазмов уже болело все тело и начинались судороги. Но все же они оставили ее… Как и силы. И эмоции. Даже дрожь отступила.
Данил не совсем правильно понял ее успокоившееся поведение, потому что никак не ожидал, что как только они въедут во двор, она отстегнется и еще на ходу выпрыгнет из машины. Несколько раз упав, она забегает в дом и на ходу сбрасывая одежду. В кабинете стояла бутылка виски. Отлично. Схватив бутылку, она идет наверх в комнату и запирает дверь, подперев для надежности изнутри ее небольшим комодом. Грейс встретила ее у дверей дома и не отставала не на шаг. Поэтому, когда баррикада была установлена, Саша уткнулась в ее теплую шерсть и перебирала завитушки на загривке, когда пила обжигающий горло алкоголь. Те редкие слезы, что срывались с ресниц тут же вытирал мягкий язык. Данил стучал в комнату, даже пытался вынести дверь… Слышались чьи-то голоса… Но все, чего боялась Саша, это что они обидят этого мохнатого ангела. И накачивалась вискарем прямо из горла. До тех пор, пока ее не вырубило в обнимку с собакой на полу, в углу комнаты…
Сколько она спала — сложный вопрос…у нее не было ни часов, ни телефона. Но тусклый свет струился из окна. Голова болела. Глаза опухли и еле открывались. Отвратительный вкус во рту… Грейс терпеливо ждала, когда она проснется и грела ее своим телом. И когда увидела, что ее любимый человек зашевелился, надеялась получить награду за преданность — прогулку в туалет. Она переминалась с лапы на лапу и усиленно махала хвостом, заглядывая в лицо.
Какой тяжелый комод. И как вчера она его сдвинула? Болели руки… царапины воспалились и покрылись гнойной корочкой.
Этот чужой дом полный людей, чьи души и мысли словно Мариинские впадины…непонятно что за чудовища там кроются и насколько глубока темнота… Человек, который спас ее жизнь, выходил, но посадил под купол и на поводок… Он осуждал тех ублюдков, сам же не уступал им в жестокости. И это сложно вязалась с тем, каким он был до этого с ней терпеливым, внимательным, щедрым и заботливым. Она теперь совсем не понимала — кто был настоящий он. Потому что она увидела его с другой стороны. О которой она всегда боялась узнать, в глубине души надеясь найти какое-то безобидное оправдание его присутствия на месте их встречи.
Во второй раз зримое мироздание терпит сокрушительный удар. Что там? Мир снаружи показал еще одно свое лицо. Оно было ужасным. И выйти из этой комнаты значило столкнуться с ним лицом к лицу. Но не что так не подходит для знакомства с неприятным…как похмелье. Когда тебе настолько плохо, что ты и сдохнуть не против. И хоть с козлячими мордами ходите — плевать.
Отодвинув на минимально допустимое расстояние комод, чтоб можно было протиснуться со своим «теленком», Саша вышла. По коридору, по лестнице… Из кабинета были слышны голоса
В прихожей стояли чьи-то угги.
…
Первая попавшаяся куртка. На воздух. Снегопад не прекращался с вечера. У гаража стояли две машины. Одна из них Данила. Снег завалил крытую веранду, ступеньки крыльца, пушистыми шапками нарядил столбики забора, укутал шалью уличные качели и беседку, деревья и кусты, выстелил толстый ковер на земле… уже не видно ни островка серой брусчатки или пожухшей травы. Только чистый снег. Добродушная Грейс, фыркая от удовольствия, рыла носом новорожденные сугробы. Тишина…даже птицы не щебечут. От куртки исходит знакомый запах… Его Old Spice и парфюм… От него тепло и вместе с тем горько… В кармане нащупывается пачка сигарет и зажигалка…
Задумчиво покрутив в руках пачку, достает сигарету, крутит в руках… несколько секунд вакуума в мыслях. Сигарета в губах, щелчек зажигалки, вдох, хруст поджигаемого табака. Затяжка, выдох, густой белый дым вырывается из шелушащихся губ. В голове еще больший шум.
Затяжка. Еще.
— Саша? — на крыльце стояла Вера в тапочках и накинутом на плечи широком шарфе, размером с плед.
Взгляд на нее и обратно, в белую пустоту, пуская по ветру обгоревший пепел сигареты, смешивающийся с хлопьями снега, растворяясь в этой пустоте как и дым…
— Я увидела собаку…- и слова повисли в воздухе, как будто она ожидала что фразу за нее продолжит Саша.
Но Саша молча курила. И с каждой затяжкой ей становилось все паршивей. Редкий курильщик станет отрицать, что с похмелья сигареты не кажутся такой уж необходимостью.
— Я приготовлю тебе свежий чай.
И Вера ушла.
