— Вот этот тип и тот, что бывал в доме у бывшего поручика Миргазиянова, — один и тот же человек — это Рудевич Валерий Владимирович по кличке Тьфу. Он, как ты помнишь, высветил в январе прошлого года шпиона Перинова. Об этом свидетельствует его донос жандармскому ротмистру Казимакову. Но что предпринял этот жандарм — неизвестно. Известно только одно — Двойника не арестовали, иначе бы он сейчас не разгуливал по губернии.
— Но что может быть общего, что объединяло Миргазиянова и этого Рудевича? — поинтересовался Шамиль. — Неужели какие-то политические цели, интересы?
— Пока установили: дом Миргазиянова использовался в качестве явки одной из ячеек подпольной офицерской организации. Об этом говорят и документы, обнаруженные у убитого в перестрелке есаула, прибывшего сюда с Дона.
До сих пор перед глазами Измайлова был седоусый пожилой мужчина с большой лысиной, который пытался выскочить из миргазияновского дома через окно, но так и не сумел преодолеть подоконник, на котором его настигла пуля красноармейца. Правда, этот казачий офицер, прежде чем повиснуть на подоконнике плетью, успел подстрелить одного из его бойцов.
Вера Петровна взяла из пепельницы неначатую папиросу и закурила. Сделав глубокую затяжку, сказала:
— Этот есаул предлагал Миргазиянову прогуляться до Дона. Это слыхала его жена, Дильбара. Тот сулил ее мужу капитанские погоны и солидную должность в контрразведке у атамана Краснова.
Брауде встала из-за стола, подошла к окну и открыла створку окна. Утренний воздух, чуть шевельнув занавески, быстро заполнил небольшую комнату приятной свежестью. Табачный дым уже не чувствовался.
— Возможно, что основная миссия казачьего офицера — вербовка офицеров в донское воинство. Отсюда можно сделать вывод: местная подпольная офицерская организация имеет связь и с другими городами. Она вовсе не изолированная организация и тем еще больше опасна. — Вера Петровна подошла к столу и нашла в стопке бумаг нужный листок. — Ну, а насчет твоего вопроса: какие общие политические цели объединяли этих людей, могу сказать — никакие. — Она подала своему подчиненному выписку из досье на Рудевича. — Это в жандармских архивах я вчера отыскала. К сожалению, больше ничего о нем нет.
В бумаге говорилось, что по своим политическим взглядам Рудевич придерживался эсеровских позиций, но также симпатизировал анархистам и все больше сползал на их позиции. Далее. В этой желтоватой бумаге тем же мужским мелким почерком было написано: «К порочащим Рудевича В. В. связям следует отнести приятельство с неким Иохимом Тенцером — представителем германской компании „Зингер“, торговавшей швейными машинами на всей территории Российской империи. Иохим Тенцер заведовал фирменным магазином компании „Зингер“ в городе Казани до самого закрытия. Сей магазин был закрыт за шпионскую деятельность его сотрудников в пользу Германии. Самому Тенцеру удалось избежать ареста, хотя причастность его к шпионажу была вполне очевидной. Тенцер проявлял интерес к пороховому заводу и к другим военным предприятиям губернии. По его просьбе Рудевич познакомил Тенцера с одним из работников порохового завода в марте 1915 года. За посредничество в знакомстве Рудевич запросил с хозяина магазина фирмы „Зингер“ 100 рублей, которые последним и уплачены.
Краткая характеристика на Рудевича: профессия — аферист; мысли сволочные, мерзопакостные; убеждения — их всецело определяют обжористое брюхо и половой психоз; призвание — авантюрист».
— Да кто ж такой этот Рудевич? — с удивлением осведомился Измайлов, подавляя улыбку. — С одной стороны — он узрел агента Двойника и сообщил о нем ротмистру Казимакову, а с другой — помогает германской разведке?! Неужели это он помог завербовать Аглетдинова с порохового завода, которого позже раскрыл капитан Мулюков?
— Здесь, Шамиль, я знаю столько же, сколько и ты, — невесело проронила Брауде. — Нельзя исключать, однако, что этот неизвестный с порохового завода вовсе и не Аглетдинов. К тому же мы с тобой исходим еще из не совсем ясной посылки, а именно: знакомство заводского работника с немецким агентом — это еще не вербовка. Тот неизвестный мог ведь и не согласиться работать на германскую разведку. Хотя, конечно же, много больше шансов, что он завербован. Одним словом, нельзя отбрасывать версию, что этот неизвестный отказался от предложенного сотрудничества. В общем, надо опять посмотреть дело о разоблаченном агенте с порохового завода и поговорить с Мулюковым.
«Шайтан задери! Как же я не обратил внимания, изучая это дело, кто лично завербовал Аглетдинова и с чьей подачи. Ну и ну! Вот верхогляд», — сокрушенно подумал Шамиль. И тут же тихо произнес, поднимаясь со стула:
— Будет сделано, Вера Петровна. Изучу дело…
— Погоди-погоди, Шамиль. Не торопись. Я думаю, тебе будет интересно узнать, кто еще был тогда на Островского, в доме у Миргазиянова. Точнее, кто тогда стрелял в тебя и в твоих бойцов.
Шамиль чуть замер и потом медленно опустился на стул.
— И кто же?
— Дардиев. Разиль Дардиев, о котором ты однажды говорил, что о нем рассказывал тебе Мулюков.
