Помывшись в бане и подстригшись, Арсений все же рискнул пройтись по улицам. Его поразило обилие лавок и солидных магазинов. Прилавки ломились от иностранной мануфактуры и иного колониального товара. Множество кабаков и несколько дорогих ресторанов говорили о том, что вечером в городе идет бесшабашная гульба. Подтверждением тому являлись группы хмурых, страдающих от вчерашнего похмелья матросов, как с русских, так и с иностранных судов. Моряки поправляли здоровье пивом и водкой. В центре действовали несколько кинотеатров-иллюзионов и театров, среди которых один китайский. В прибрежных трущобах его нос уловил сладковатый запах опиумного дымка. Судя по всему, здесь располагались опиокурильни и дешевые бордели. Движимый любопытством, Арсений не заметил, как минул полдень. Почувствовав голод, зашел в китайскую харчевню и, за несколько копеек, вполне сносно перекусил. Тут же к нему стали привязываться какие-то темные личности, предлагая перекинуться в картишки. Не вступая в разговор, Арсений покинул злачное место. Ему уже давно бросилось в глаза обилие воров и жуликов в этом портовом городе. Он снова взобрался на сопку и стал дожидаться вечера.
Дмитрий Савельевич, муж Павлины, встретил его сдержанно. Он угостил гостя чаем и, выслушав его историю, сказал: «Вам необходимо затеряться в толпе. Устроиться куда-нибудь работать. Возможно, мне удастся найти для вас работу в порту, но вы, после содержания в плену, сильно измождены, так что для грузчика слабоваты. Может быть, на первое время, вам следует поработать уборщиком. Подметать пирсы, причалы после разгрузки, убирать иной мусор. Правда, эту работу в основном выполняют китайские кули, но на первое время, думаю, сойдет. А там войдете в форму, оформим вам документы и пристроим к какой-нибудь артели грузчиков.
Павлина горячо поддержала предложение мужа. Арсений с радостью согласился.
– А где вы провели ночь? – поинтересовался хозяин.
Арсений не хотел рассказывать о добрых людях, приютивших его, и поэтому ответил уклончиво, дескать, имел кое-какие деньги и переночевал в ночлежке. Он расспрашивал Павлину о судьбе Саши Кирасирова, но она знала лишь, что особых изменений на острове не происходит. Поговаривают, что некоторых арестантов будут отпускать на волю, под ручательство родственников, и даже выпускать за определенную плату. Но слухи, это пока только слухи.
Павлина радушно предложила гостю остаться переночевать у них, но Арсений нутром почувствовал, что это предложение пришлось не по нраву хозяину, и он наотрез отказался. Договорились о встрече по поводу трудоустройства вечером следующего дня. Уже на выходе из квартиры радушная женщина сунула ему в карман несколько денежных ассигнаций. Сеня пробовал протестовать, но Павлина была непреклонна.
– Остановитесь в недорогой гостинице хотя бы в районе Миллионки и хорошо поужинайте. Вам надо набираться сил, – заявила она. И что-то лукавое и даже требовательное сквозило в ее наказе.
Пришлось согласиться, и парень вышел на улицу, окунувшись в тревожную ночь. Немного подумав, он не пошел искать гостиницу, а решил, как и обещал, зайти к Ивану Васильевичу. Все-таки это был еще один вариант найти работу, а заодно расплатиться за ночлег. Когда глаза привыкли к темноте, он двинулся по идущей по склону сопки улице и, выйдя из проулка, увидел внизу горящую огнями витрин и фонарей Светланскую. На улице шла оживленная вечерняя жизнь. Из ресторанов гремела музыка, по тротуарам фланировали нарядно одетые люди. Много морских и армейских офицеров прохаживались с дамами. Компании подвыпивших матросов кочевали из одного кабачка в другой, распевая песни на разных языках. По брусчатке со звонким цокотом проносились пролетки «лихачей».
Арсений уже подходил к дому Ивана Васильевича, когда из переулка навстречу ему выступили три странные фигуры. Выглядели они довольно карикатурно. Один богатырь в распахнутом полушубке, длиннорукий с бычьей шеей и каракулевой кубанке на голове. Второй, долговязый жердяй в длинном черном пальто и мятой фетровой шляпе с обвисшими полями. Третий, худенький верткий паренек, был одет в старый матросский, с чужого плеча, бушлат и носил большую, падающую ему на глаза кепку.
– Стой, куда топаешь! – загородил Сене дорогу здоровяк.
– А тебе какая разница? – с вызовом ответил беглый партизан.
– А такая разница, что не дает, а дразнится, – парировал мордоворот.
Двое подельников стали потихоньку обходить прохожего с двух сторон.
– Иду по своим делам, чего и вам желаю, – начал злиться Арсений.
– А мы вот сейчас проверим, что у тебя за дела. А ну, выворачивай карманы. Может, ты шпик и вынюхиваешь тут чего на нашей территории для полицейских.
– Ты че, не понял, что с тобой разговаривают серьезные люди! – визгливо протявкал юнец.
– Нет, ребята, я не шпик и иду к знакомому, уйди с дороги, дай пройти, – сдавленным от закипающей злобы голосом тихо проговорил Арсений здоровяку.
– А ну хватай его, хлопцы, под бока, – выкрикнул детина и попытался нанести прохожему удар в лицо.
