– Это нужное дело, – одобрил хозяин, – а то тебя в таком виде за бродягу или пьянчугу какого примут или беглым признают. Тут мы с Дарьей Афанасьевной прикинули насчет одежонки. Вот, возьми чистую смену белья, рубаху. Имеется и шапка. Ты по росту и комплекции почти как я. Наголодался видать, сильно исхудал. Тулупчик, коим укрывался, оденешь. Это одежда сына моего, он теперь покрупней стал. Чистую одежу положи в сумку да сходи в баню, она после одиннадцати открывается, помойся да постригись. Вот тебе немного денег. Ну а башмаки оставь свои, только начисть их ваксой. На первый случай сойдет. По городу особо не шастай. Тебя, возможно, уже хватились и будут искать по приметам. Если есть куда идти, то счастливого пути, а коли негде приклонить голову, подожди где-нибудь в укромном месте дотемна, а как вернусь домой, по-тихому, приходи. Будем думать, куда тебя, горемыку, определить.
Арсений рассказал о неласковом приеме в одном из домов на этой улице. Он опасался, что злой мужик может донести в полицию.
– А знаю, куда ты попросился. Этот сосед известный грубиян и пьяница. Но он никуда доносить не побежит. У нас тут с этим строго. Живо башку открутят или дом сожгут. Не любят в нашей портовой слободке шпиков и доносчиков. Сюда даже военные патрули редко заглядывают, и то в дневное время. Бывали случаи, когда незваные гости получали кирпичом по голове из-за забора.
Наскоро позавтракав и прихватив узелок с обедом, Иван Васильевич с Арсением вышли в промозглые предрассветные сумерки. По улицам в сторону причалов уже двигались сутулые фигуры спешащих на работу портовиков. Арсений видел темные силуэты подъемных кранов и судов.
– Ты не думай, что эти махины выполняют главную работу, – Васильевич кивнул в сторону кранов. – Основные грузы таскают люди – грузчики на своих плечах. Я тоже потаскал тяжестей вволю, а теперь уже не могу тягаться с молодыми, так что состою табельщиком. Ну давай ступай, делай все как договорились.
Арсений вскоре нашел Первую Морскую улицу и хотел было зайти по указанному Павлиной адресу, но в последний момент подумал, что Георгий Иванович Савин уже наверняка отправился на работу, а заходить к Павлине, адрес которой он также запомнил, во избежание кривотолков, не стал. Решил заглянуть к ним позже, когда ее муж вернется со смены.
Чтобы не привлекать внимание, он взобрался на ближайшую сопку и с ее вершины стал разглядывать окрестности почти незнакомого ему города. Рассвело. День обещал быть погожим. С вершины сопки стал открываться чудесный вид на дивный портовый город. Гавань бухты Золотой Рог была заполнена торговыми судами и военными кораблями. Вдали, на рейде, также стояли на якорях пароходы и парусники под разными флагами. Владивосток получил статус порто-франко, то бишь города-порта со свободной торговлей. Сюда устремлялись суда из многих стран. Одни привозили свои товары, другие брали грузы из России и Китая, приходящие по КВЖД и Транссибирской магистрали. Торговый порт города работал днем и ночью в три смены. Начальство одно время хотело установить грузчикам двенадцатичасовой рабочий день, но те ответили дружной забастовкой, в результате которой на причалах, пирсах и в пакгаузах скопилось огромное количество грузов и товаров. Несмотря на свирепствующие в Приморье, сменяющие друг друга марионеточные правительства и режимы, портовики сохранили свой профсоюз и жили независимо от правительственной чехарды.
Множество китайских лодок «шампунек», джонок-шлюпок и рыболовецких кунгасов сновали между судами, перевозя людей и грузы. На центральной улице Светланской начиналась оживленная повседневная жизнь. Китайцы несли на коромыслах, везли в тележках товары и грузы, двигались пролетки извозчиков и крестьянские телеги. По рельсам со звоном ехали трамваи. Иногда, в клубах бензиновой гари, проносились автомобили. Владивосток жил своей мирной повседневной жизнью, и только военные патрули русских и иностранных солдат да стоящие у пирсов и на рейде корабли интервентов напоминали о том, что в городе находится иностранный экспедиционный корпус.
