— Вы рта раскрыть не даёте, — Титов повременил, предупреждая очередные наскоки, но, так и не дождавшись оных, продолжил: — Дело в том, что сам человек совершить столь сложные движения попросту не может, как и не в силах человечество в целом достичь скорости света. Но давайте хотя бы на миг представим, что изобретён такой механизм, который способен разогнать наши конечности до частоты — восемь герц. Нас привязывают к устройству, фиксируют руки, нажимают вкл. и…
— И??? — в один голос повторили Аверин и Женя.
— Нам просто отрывает руки. Ни мышцы, ни кожа, ни даже кости не в состоянии выдержать подобной нагрузки. Это и есть та самая напряжённость, что возникает внутри тканей. То же самое происходит и в случае, когда корабль с живыми организмами на борту резко разгоняется, тормозит или просто летит в пространстве на скоростях близких к скорости света. Если ничего не предпринять, скелет попросту расплавится и всё, что останется от экипажа — это «малиновый морс».
— Как всё просто, оказывается, — Аверин покрутил пальцем у виска. — А я-то думал…
— Жуть, — Женя машинально ухватилась за подбородок. — Знаете, это не совсем то, что хочется слышать перед полётом.
— Вот я, к примеру, уже ни в чём неуверен, — заметил Аверин. — Но ведь этот ваш генератор не допустит, чтобы мы превратились в морс?
Титов самодовольно кивнул.
— Смею вас заверить, ничего такого страшного с вами, как и со мной, в полёте не случится. Если бы данная проблема не была решена, ничего этого попросту бы не было. Или вы думаете, что мы бы рискнули сунуться в открытый космос просто так, на авось? Это глупо, а факт боязни и не боязни, сами знаете, какой недуг определяет.
— Как же это происходит? — спросила заинтересованная Женя.
— Генератор работает на основе тёмной материи. Мы используем аннигиляцию водорода — это значительно проще: есть возможность контролировать процесс взаимодействия частиц и античастиц, кроме того, в наших руках — неисчерпаемый источник топлива: космос. Сложность заключается в удержании полученной антиматерии — она существует ничтожно малый промежуток времени, в течение которого должно произойти взаимодействие. Таким образом, производственные циклы должны быть буквально отшлифованы, потому что случайная погрешность может… — Титов нервно улыбнулся. — Может создать реальные проблемы. Но сейчас не об этом. Повторюсь, принцип действия прост — элементарная физика. Как избавиться от силы, которая нам мешает? Нужно создать другую силу, встречного направления и равного потенциала. В этом случае, силы компенсируют друг друга, а их результирующая будет равна нулю — это принцип работы любого электромагнитного реле. Только в случае с электроникой взаимоуничтожаются электромагнитные поля. Но, по сути, то же самое мы имеем и здесь: той напряжённости, что стремиться разорвать наши тела, мы противопоставляем равную ей по величине силу с приставкой «анти». Ву-аля!
— То есть, ваша «штука» создаст вокруг корабля что-то вроде электромагнитного поля? — Женя закусила фалангу.
— Именно. Но я бы не назвал данный барьер полем — это скорее некая зеркальная грань, которая как бы поглотит энергетическую составляющую фактической напряжённости, направив ту на другие объекты Вселенной.
Аверин покачал головой.
— И каково же это, оказаться внутри такого «тёмного» облака? У вас есть гарантии, что когда щёлкнет рубильник, из-под пульта не полезут черти?
Титов молчал.
— Гарантий нет никаких, — сухо сказал он, спустя паузу. — Единственное, что я вам могу сказать с точностью: во время полёта вы соприкоснётесь с сингулярностью и на время сделаетесь бессмертными.
— Бессмертными??? — Женю буквально парализовало.
— Именно. Мы создали искусственную сингулярность, при которой не действует Второй закон термодинамики, а соответственно, нет и энтропии. Замкнутая система при этом — в отсутствии энтропии — представляет собой бесконечную прямую, по которой…
— Можно двигаться вечно… — прошептала окончательно сбитая с толку Женя.
Титов нахмурился.
— По которой лучше не двигаться вообще. Ещё неизвестно, куда именно может завести проторённая невесть кем тропа. Вам нужно уяснить всего одну вещь: во время полёта с включенным генератором антинапряжённости, внутри кабины поселится ничто… или нечто, с чем человечеству ещё не доводилось иметь дело.
— Иметь дело? — уточнил Аверин.
— Сталкиваться, — пояснил Титов.
— Во что же тогда превратимся мы сами? — Жене нестерпимо хотелось домой, к маме.
— Так говорите это тот самый дельфин? — Элачи осторожно пододвинулся к бортику бассейна, стараясь не совершать лишних движений; зеркальная кромка воды отражала огни прожекторов — больше ничего видно не было.
— Он самый, — кивнул Евгений Валерьевич. — Страшный недуг по какой-то неведомой причине его не коснулся. Так вы специалист по дельфинам?
Элачи вздрогнул.
— Что, простите?
Евгений Валерьевич встал между Элачи и бассейном.
— Я спрашиваю: вы специализируетесь в области морских млекопитающих?
Элачи глупо кивнул — даже не понял, как породил на свет очередную подлую ложь.
