«Алька… Вот страусёнок, так страусёнок! — сказочный образ, навеянный воспоминаниями из прошлого, рисовали словно с внука: такой же гибкий, быстрый, неподдающийся влияниям извне, вечно придумывающий самые фантастические авантюры, о которых обычное взрослое сознание и помыслить не может! — Ах, Алька, Алька… Вернуть бы сейчас всё обратно. Вернуть бы тебя, Анну… прежнюю жизнь».
Титов замер напротив: и впрямь, как школьный учитель. Упёр руки в бока. Посмотрел на Александра Сергеевича сверху-вниз.
— Признаться честно, от вас подобного не ожидал. От кого угодно, но только не от человека, обременённого столь колоссальным жизненным опытом. Ладно, там, Аверин вечно всем недоволен, но вы… У меня нет слов.
Александр Сергеевич вздохнул, будто на допросе.
— Дак ведь я же просто потелефонить прошу. Разве это так сложно устроить? У вас же тут наверняка собственная космическая связь налажена.
— Собственная космическая связь, говорите? — Титов помассировал переносицу. — Вот головная боль — да, налажена! А о собственной космической связи — впервые слышу!
— Но…
— Что «но»? Или вы хотите припомнить современную телевизионную хронику? Как к космонавтам на Байконур толпами валят друзья и близкие? Опомнитесь! Где орбита, а где то место, куда летим мы?! Всё засекречено, заколочено, даже забетонировано, если уж на то пошло! По нашим головам катки едут! Внутри комплекса «сто десять» сосредоточены небывалые технологии! Простой обыватель с ума сойдет, если выдать ему всё и сразу! Вы понимаете, что это бомба замедленного действия, и никто не знает, что именно может её детонировать?!
Александр Сергеевич улыбнулся.
— Нет, вам ещё смешно оказывается, в придачу! — Титов снова заходил из стороны в сторону, нервно сжимая кулаки.
— Да я не о том, — примирительно сказал Александр Сергеевич, колупая толстый ноготь на большом пальце левой руки. — Вы же сами говорили, что всё это — на блага общества. Разве не так?
Титов снова замер. Глянул на Александра Сергеевича, как волк на обнаглевшего зайца, что вздумал его учить, как лучше себя приготовить. Нашёл в себе силы, кивнул.
— Да, всё это — для простых смертных. Но, боюсь, вы забываете про тех, кто изначально были против проекта, а так же о тех, кому просто страшно.
— Так в чём же причина?
— А это вовсе не причина, — Титов сверкнул глазами. — Это противостояние.
— Вот как?
— Именно. Если бы его не было, всё бы обстояло иначе. Не было бы полёта, не было бы самой жизни.
— Хм… Странная у вас логика выходит. Доказательство от обратного… Точнее предположение.
— Это не у меня выходит. Это вышло у того, кто создал всех нас. Уже изначально появились материя и антиматерия, силы света и тьмы, ангелы и бесы. Множество всего, что стоит на одной прямой, окружности или грани — всё зависит от вашего личного мировоззрения, — однако находится в резком противоборстве. С той лишь целью, чтобы существовал баланс, равновесие, идиллия — опять же, называйте, как хотите. Именно благодаря разнополярности наш мир всё ещё жив. Уберите электрон от протона, и вы увидите, что Вселенная треснет. Возможно, именно для последней мало что изменится — чего ей до нас? — но миров, подобных нашему, больше не станет.
Александр Сергеевич упорно молчал, изредка посматривая на квадрат слепого окна. Бельмо занавески обнажило щель — там мерцали сытые звёзды.
Титов вздохнул.
— Я вижу, вам не совсем понятна моя точка зрения. Хорошо, постараюсь объяснить на примерах. Некоторые люди просто страшатся перемен — это раз. Им достаточно иметь крепкую и дружную семью, квартиру, машину, дачу. Им нет дела до звёзд и высшей материи. Они создали своего Бога, в угоду которому и протекает их жизнь. Своего рода, это трутни — они просто выполняют возложенные на них обязанности: ходят на работу, растят детей, не дают прекратиться человеческому роду. Они словно жёлтые карлики, вроде нашего Солнца. В конце пути они просто угаснут, оставив после себя прах, — Титов помолчал. — Есть второй тип людей: так называемые магнаты. Они правят всем. Им известны тайны закулисной борьбы за власть. В их руках сосредоточены крупные предприятия и госкорпорации. Трутни трудятся именно на них. Своего рода, это уже сверхмассивные гиганты. В конце своего пути, они преодолевают материю и исчезают. На их месте остаётся лишь пустота — в обиходе, мы называем её «дырой в бюджете», а может быть… чёрной дырой, — Титов усмехнулся. — Простите за каламбур.
Александр Сергеевич вновь остался безучастным, однако Титова это, такое ощущение, ничуть не заботило — он видимо привык к подобной реакции своих вечных оппонентов.
