Под одеялом было душно, и Яське казалось, что перепончатокрылые его всё же настигли, обвили своими длиннющими хвостами и теперь уволакивают на ту сторону… откуда уже выглядывают слепые головы, шипя и брызжа вязкой слюной. В конце концов, пришёл кто-то неимоверно большой. Он замер за спиной, отбрасывая кособокую тень. Яська не знал, кто именно это был. Зато он был уверен в другом: это был тот, кто вывел их с ужасного кладбища. И он был не человек.
Вечером сделалось совсем невмоготу. Было больно глотать и разговаривать. Бабушка заставила Яську показать ей горло. Яська показал, на что бабушка всплеснула руками и принялась причитать: мол, за что ей такое наказание в лице непутёвого внука!
Яська лишь молча сполз по подушке, понимая, что ничего доброго установленный диагноз ему не сулит. И точно, спустя пару минут бабушка возникла на пороге с чашкой чего-то дурно пахнущего и с явным намерением впихнуть это самое дурно пахнущее в собственного внука. Яська поморщился, но сил не было даже на то, чтобы элементарно вредничать. Да даже если бы и были, озвучить собственное мнение он всё равно вряд ли бы смог — гланды превратились в лютых врагов, что чинили нестерпимую боль! К тому же и в голове пересыпались остатки утренних гвоздей.
Варево оказалось растопленным сливочным маслом, и, неудивительно, что Яську стошнило уже на первом глотке. Бабушка снова принялась «охать» и «ахать», а Яська лишь пожал плечами, после чего притворился спящим — уж лучше так, а иначе заставят пить что-нибудь ещё, о чём кто-то скверный и бездушный не преминул написать в самой непутёвой книжке на свете!
Яська припомнил, как однажды мама так же решилась воспользоваться дельным — уж никак не мудрым — советом из «Народного целителя». Он тогда «вздумал» поболеть обычным насморком — так это, для разнообразия, — однако не рассчитал сил, и чуть было не «свалился» с гайморитом. Вот тут-то мама — то ли от нечего делать, то ли из-за того, что так долго ехала вызванная «скорая», — попыталась закапать хнычущему сыну в нос луковый сок — якобы это верное средство от соплей и гайморита. Естественно, всё делалось в отчаянной спешке, на бегу, как потом выразился папа, «экспромтом». Что это за слово такое Яська не знал до сих пор — однако ввиду всего случившегося, он заодно возненавидел и этот, вроде бы не имеющий ничего общего со всем остальным «экспромт». А вышло так, что в пылу врачевания, мама не дочитала печатный текст до конца — с мамами так частенько бывает, особенно когда они пекутся за здоровье собственного чада. Так вот. Мама не дочитала самого главного: что луковицу предварительно следует отварить, а уж потом давить сок и закапывать в нос. Закапала как есть, предварительно подогрев корнеплод на крышке кастрюли. Яська и не подозревал, что малыши вроде него могут бегать по потолку и стенам… Оказывается, могут. Стоит только родителям на миг почувствовать себя врачами, как случается много всего, что на первый взгляд, кажется несбыточным и маловероятным. Так-то.
Яська снова отключился. Точнее провалился в очередное царство ужаса. Снова била переездная сигнализация, предупреждая о появлении поезда. Яська стоял посреди колеи и смотрел вдаль, на зелёный пригорок и распрастёршуюся над ним небесную лазурь. Он не мог объяснить, почему ждал поезд именно с этой стороны. Хотя во снах всегда так: в смысле, редко когда подчинено трезвой логике и общепринятым нормам. На то он и сон, чтобы переворачивать всё с ног на голову, запутывать или просто пугать.
Сигнализация продолжала звонить, а поезда всё не было. Яська изнывал от нетерпения, но ничего не мог поделать. Он так же не мог сказать, зачем ему нужен именно этот поезд. Чего в нём такого особенного? Поезд как поезд: стальной, блестящий, стремительный. Хотя в вагоне может кто-то ехать к нему, к Яське. Например, какой-нибудь знакомый, дальний родственник или просто друг. Просто друг… Ну, конечно же! Это наверняка Колька или Тимка! А то и вместе! Они спешат к нему, чтобы признаться: «Яська, мы это тоже почувствовали, просто испугались и не знали, как быть! А потому всё отрицали».
Яська от радости аж подпрыгнул… и чуть было не полетел вниз головой! Он с трудом сохранил равновесие и глянул вниз. По телу сразу же пронёсся нездоровый холодок, в груди застучало сердце, закололо кончики пальцев на руках и ногах. Яська увидел на правой ноге металлическую скобу. От скобы тянулась цепь, толстая, почти якорная. Звенья походили на пересытившихся слизней, что попадали прямо на месте кормежки, не в силах отползти в сторону. Противоположный конец цепи увенчивал небольшой хомутик с амбарным замком.
Яська понял, что прикован к рельсам, а тот самый поезд, что он ожидает с таким нетерпением, скорее всего, окажется последним поездом в его жизни!
За зелёным пригорком прозвучал первый гудок.
Яська почувствовал в ногах дрожь. Это была даже не дрожь, а что-то ещё… Какой-то полнейший упадок сил, словно в ягодицы вкололи слоновью дозу анестезии. Яська заставил себя стоять на ногах, вытянул шею, прислушался.
