К ужину Яська уже толком не помнил привидевшийся в бреду кошмар… а может ужас. Бабушка напоила его пряным отваром и укутала в одеяла, в результате чего Яська обильно пропотел. Несмотря на слабость во всём теле, сделалось немного легче. В первую очередь оттого, что в голове забрезжила какая-никакая ясность. Точнее даже не ясность, а пустота, на место которой ничто не претендовало. До этого царили лишь воспалённые мысли, населённые нежитью, что так и норовила прорваться наружу. А от этого неприятно ухало в висках, и болели глаза. Отвар же, такое ощущение, разогнал всю Яськину мракобесию, позволив забыться обычным сном. Поначалу, правда, мешали липкий пот и тяжесть одеял, но и то лишь до поры до времени. Бабушка удовлетворительно кивнула и удалилась за ужином, предварительно сунув Яське подмышку опостылевший градусник. От последнего по телу разлилась противная дрожь. Однако не успела она достигнуть и Яськиных пяток, как тот уже снова спал.
На этот раз вместо всякой гадости на одной ноге прискакала Тимка. Над её головой что-то стремительно мелькало, порождая громкий свист. Яська присмотрелся тщательнее — скакалка, ну конечно!
Тимка замерла. Улыбнулась. Протянула прыгалки.
Яська глянул на диковину.
— Я не умею.
— А ты попробуй. Главное верить, что получится, и не бояться! — Тимка улыбалась не прекращая.
Яська смутился.
«Ну вот, теперь Тимка подумает, что я какой-нибудь трус. Ведь она не видела, как я летал на тарзанке или заманивал в ловушку стрижа. И кошмары тоже не видела».
Тимка наклонила голову набок, как любопытная синичка.
— Ну чего ты? Не стесняйся, я же тоже не сразу научилась!
Яська прищурился — и правда не догадывается или специально на нерешительность намекает, чтобы он, чего доброго, не обиделся?
Тимка добродушно мигнула.
Яська протянул руку.
— Ну, ладно, попробую. Только, чур, не смеяться!
Тимка запрыгала на одной ноге, захлопала в ладоши, снова улыбнулась.
— Нет, ты что, разве я пересмешница, какая? Видел бы ты меня в первый раз — все коленки порасшибала! А когда обруч училась крутить и вовсе… Вот, — она расстегнула пуговицу в районе талии и без тени смущения продемонстрировала застывшему Яське исцарапанный бок, — угол не заметила!
Это был сон, и Яська просто кивнул. Он повертел в руках прыгалки, расправил, пару раз перекинул через голову: туда — обратно. Затем примерился и попытался выдать серию прыжков. Естественно, ничего не вышло: прыгалки зацепились за правое ухо, потом прошлись по волосам и повисли холодной макарониной на плечах — Яська даже толком и не понял, что случилось.
Тимка молча наблюдала.
Яська снова расправил прыгалки, неуверенно потоптался на месте, повторил неудавшуюся попытку — тщетно, словно сглазили!
Тимка улыбнулась.
— Ну, чего ты, как бурдюк старый… Смотри, — она подошла к Яське вплотную и ухватилась за прыгалки. — Неужели не чувствуешь, как они поют?
— Поют?
— Ну да! Ты же просто скачешь на одном месте и ничего больше не воспринимаешь.
— А что я должен воспринимать? — Яська почувствовал досаду, словно оказался на уроке перед строгой учительницей, которая пытается втолковать в его бестолковку что-то очевидное, чего он, хоть убей, не может понять самостоятельно.
Тимка быстро определила настроение друга — не стала наседать, отпустила прыгалки, снова улыбнулась.
— Это только на первый взгляд просто — прыгалки и прыгалки. Но на деле всё и впрямь оказывается намного сложнее! Тут нужно не только прыгать и за ручки крутить, нужно ещё уловить «ритм».
— Какой ещё ритм?
— Самый обычный, — кивнула Тимка. — Разве ты ещё не понял, что «ритм» заключен во всём, что нас окружает?
Яська пожал плечами.
— Мы этого ещё не проходили…
— И мы не проходили! — улыбнулась Тимка.
— Тогда откуда ты про него знаешь?
— Потому что это сон, — Тимка наклонилась, сорвала из-под ног ромашку, протянула цветок ничего не понимающему Яське. — На, вот, понюхай.
Яська понюхал — как пластмасса. Нет, даже не пластмасса, а совсем ничего, полнейшая стерильность.
— Не пахнет, — заключил удручённым тоном Яська.
Тимка выхватила цветок.
— Конечно не пахнет, ведь сон не о нём! И не о нём!.. — Тимка подпрыгнула на одной ноге и щёлкнула пальцем по диску низкого солнца — тот откликнулся медным звоном, точно бабушкин таз, подвешенный на гвозде в коридоре.
Яська улыбнулся.
— Здорово, а мне так можно?
— А то! — Тимка подмигнула. — Во снах всё можно! Только это не всем дозволено.
— Почему?
— Не знаю. Я ведь всего лишь девочка из сна про прыгалки, а не учёный.
Яська глянул на Тимку — сейчас она казалась такой знакомой… и, в то же время, отстоящей за сотни тысяч миллиардов километров!
— Но ведь ты так на неё похожа.
— Похожа на кого? — звонко откликнулась то ли Тимка, то ли не Тимка.
— На Тимку.
— Так я и есть Тимка! Разве не узнал?!
Яська развёл руками.
— Поначалу узнал, а потом ты сама сказала, что не Тимка, а всего лишь девочка из сна.
— Да какая разница! Главное, что я здесь. И ты здесь! А вдвоём — мы не одни, к тому же всегда можно поиграть! И не важно, кто на кого похож или не похож! Важно, кого именно видишь во мне ты сам!
— А ты? Кого видишь во мне ты?
