Яська услышал, как стучат его же собственные зубы. А из мрака неслось: «Ясь, а Ясь… А может тебя всё же прихлопнуть? Ты как? Не против? Сильно орать не станешь? А то придётся закрыть дверь. Только тогда ты ничего не увидишь. А смысл играть, когда ничего не видно?»
Яська обмер. Значит, снаружи не показалось. Проклятая козявка была где-то рядом. Может даже в той самой черноте, что раскинулась над головой!
«Ясь, а Ясь… Какой же ты глупенький. Разве не помнишь, как я вылезла из твоей ноги? А представь, что вылезу из головы… Ясь, а Ясь, представил?»
Яська всхлипнул. На ощупь отыскал саднящую пипку. Потёр зудящую плоть. Закусил нижнюю губу.
А козявка и не думала униматься: «Ясь, а Ясь, а когда всё закончится, мы останемся тут, в темноте. Ты когда-нибудь оставался в темноте на веки вечные? Нет? Знаешь как это долго?»
Яська зажал уши ладонями и, что есть сил, ринулся на свет.
«Ясь, а Ясь, неужели ты не знаешь, что спасение не всегда именно там, где виден свет? Многие из ваших канули в бездну именно по собственному наитию. Ступать нужно во мрак, чтобы победить Тьму в себе, иначе… Ну так что, попробуешь? Ясь, а Ясь…»
Яська уже не бежал, а нёсся семимильными шагами. А выход всё не приближался, пульсируя где-то за чертой мироздания, словно занавешенное окошко далёкого дома.
Свет медленно угасал.
«Ну конечно, створки!!! Их кто-то пытается закрыть! Или что-то!»
Над паникой прогремела осознанная мысль: «И когда только я успел так далеко зайти?..»
Колено правой ноги во что-то уткнулось. Яська взвыл от боли, полетел на шершавую стену, краем глаза следя за угасающим светом. Кое-как успел вскинуть руки, уберёг голову. На зубах скрипела цементная крошка.
«Так, наверное, и те, кого не стало. Ухнула граната… Всё обвалилось… Тела просто раскидало по сторонам. Кого-то, возможно, вот так же бросило на стену, в крошку из кирпича и цемента. Кто же нарисовал рожицу?.. Наверняка не взрослый».
Яська поспешно выпрямился. Ухватился за стену, чтобы не упасть — всё в голове вертелось, точно на карусели. Попытался сделать шаг, снова обо что-то споткнулся. Склонился было, чтобы разглядеть препятствие, но тут же застонал от прострела в колене — видать сильно приложился.
«Вот ведь дурень и впрямь! — мысленно ругал себя Яська, на чём свет стоит. — Это надо же себя накрутить до такой степени! Ведь ничего не предвещало!..»
«Ясь, а Ясь… А я ведь тут, в голове».
Яська шарахнулся в сторону. Снова полетел носом вперёд. Ладони угадили во что-то вязкое, противно хлюпающее, проскальзывающее между пальцев. Яська заскользил и уткнулся в слизь лицом. Пахнуло тухлятиной, да так что перехватило дыхание! Желудок решительно двинул вверх. Яська с трудом перевалился на бок, чувствуя, как липкая дрянь насквозь пропитывает маячку и шорты — эх и влетит же теперь! — зачем-то попытался утереть лицо руками. Стошнило. Прямиком на голые коленки.
Яська в отчаянии взвыл. Попытался отползти подальше. Снова угодил растопыренными пальцами во что-то липкое. В голове щёлкнуло: ткань!
Яська замер.
«А что если это останки тех… Кого гранатой…»
«Да нет же, не может быть! Тела наверняка вынесли и похоронили ещё во время войны».
«А вдруг не вынесли?»
«Да какая разница! Ведь столько лет прошло. Остались бы только кости!»
«Ага, и парочка тройка озлобленных приведений!»
«Не мели ерунды!»
«А что же тогда происходит? Что это за дрянь?! И кто распахнул ворота настежь, а теперь пытается их закрыть? Заходи, Яська, милости просим! Вот только обратно мы тебя уже не выпустим!»
Ответа не последовало — внутренний голос, на то и внутренний, чтобы умолкать в самый ответственный момент.
Яська осторожно ощупал ткань — вроде как обычная мешковина. Тут же мелькнула очередная догадка: «А может, им всем мешки на голову понадевали? Хотя… Как там козявка говорила? Когда в темноте — не так страшно. Тогда что же это?»
Яська наклонился ниже. Приник буквально к самому полу, так что ощутил ледяной шлейф собственного дыхания, отражённый от цемента.
То, что случилось дальше, никак иначе, как дурным сном и не назовёшь. От вида раскинувшегося под ногами безумия Яську не то чтобы парализовало, скорее уж скрутило охватившим душу безумием. Он мог только сидеть на корточках и смотреть в одну точку, не воспринимая действительность, как таковую. Хотя так и должно быть — ведь это очередной кошмар, который вновь наводнили твари. Яська верил именно в это, потому что верить во что-то ещё было попросту немыслимо. Ну не может такого быть в реальности! Не может, хоть ты тресни!
Однако было, не смотря ни на что.
Судьба словно насмехалась, а крыть её карты было элементарно нечем.
