Яська вылетел из воды, будто мячик! А когда плюхнулся обратно толком и не понял, во что угодил. Такое ощущение, что в кипяток — и это ещё мягко сказано. Открытые участки тела обожгло, а за шиворот полезло что-то белое и густое, на вроде молочных сливок или растопленного масла. Однако поначалу Яська не обратил на это внимания — он просто вдохнул полной грудью и принялся отхаркивать известковую воду.
Рядом прокричали:
— Яська!
Яська на секунду замер. Потом машинально обернулся, не совсем понимая, каким образом продолжает удерживаться на мерных волнах непонятной субстанции, совершенно не двигая руками и ногами. Странно, но вдобавок ко всему, он стал лучше видеть. Хотя поначалу, Яська списал данность на яркий свет, который казался буквально ослепляющим после непроглядного мрака темницы.
— Яська, ты сделал это! У тебя получилось!
Девочка восторженно размахивала руками в нескольких метрах от Яськи и улыбалась.
— Я знала, что у тебя получится! Я была в тебе просто уверена!
Яська ошалело моргнул.
— Что получится? — прошептал он враз севшим голосом, по-прежнему не веря в столь чудесное избавление.
— «Плыть!» Ведь ты сумел пройти сквозь грань! И вот, мы здесь!
— Так где мы? — Яська встревожено огляделся по сторонам. — И что это такое? — Он зачерпнул в горсть белую субстанцию, что раскинулась вокруг бескрайним, изредка вздрагивающим океаном.
Девочка развела руками.
— Мы — между мирами. Неужели не ясно?
— Как это — между мирами? Где расположено это место? — Яська оглядел туманный горизонт, где молочный океан перетекал в бордовое небо — больше не было ничего.
— Оно — везде! Достаточно лишь пожелать «плыть», как сразу же окажешься здесь.
— Но почему мы не тонем? — Яська ощупал насквозь промокшую курточку, набухшие штаны, ботинки.
— Не знаю, — пожала плечами девочка. — Только тут так всегда. В подобной среде легче «плыть» — вот и всё. Давным-давно кто-то придумал это место, и Река распространилась повсюду.
— Так это река? — не поверил Яська и снова завертел головой, силясь разглядеть хоть какой-нибудь ориентир. Но тщетно — кругом лишь розовое молоко и ничего более. — И как же она называется?
— У неё много названий. Всяк называет её по своему. Одни — Смородиной. Другие — мрачным Стиксом. Третьи ещё как-нибудь… Река ведь повсюду, а потому у неё просто не может быть одного единственного названия.
— И куда же она течёт?
Девочка грустно вздохнула.
— Не знаю. Этого вообще никто не знает, потому что мало кто отважился плыть до конца. А те, кто всё же рискнули, не вернулись обратно. Пойми, это просто Путь, рассчитанный на нашу сознательность. «Плыть» можно лишь до определённого места — у каждого человека оно своё, — после чего нужно неизменно выныривать, иначе…
— Что — иначе?
Девочка потупила взор. Зачерпнула горсть «молока». Пропустила сквозь пальцы, наблюдая за тем, как ленивые капли с причмокиванием возвращаются в родную стихию.
— Иначе не вернёшься, как не вернулись те, что пожелали заглянуть за горизонт. Хотя я не знаю… Возможно, они всё же куда-нибудь и выплыли, только вот, что именно их там ждало — и ждало ли — неизвестно.
Яська притих. На секунду попытался представить себе такое место, где тебя могут ждать, не смотря на то, что никогда до этого не видели. Что бы это оказались за существа? Люди ли, или что-нибудь необъяснимое, что даже невозможно представить — тем более, постичь?
— И что же нам теперь делать? — спросил Яська, гоня прочь липкие мысли.
— «Плыть» дальше, — улыбнулась в ответ девочка и легла на спину.
Только сейчас Яська заметил, что на его спутнице нет больше платьица. Ободок бесследно канул ещё в темнице. Осталась только остроконечная звёздочка. Правда теперь она была вовсе не брошью, как прежде, а маленьким кулончиком на цепочке. Звездочка дрожала на обнаженной груди девочки, а «молоко» волн и багровость странного светила придавали ей зловещую кровавую окраску — словно там, далеко-далеко за невидимой гранью, кипела бесконечная война не на жизнь, а на смерть. Война во славу света или тьмы.
Яська сглотнул подкравшийся к горлу страх, нерешительно дотронулся до порванной подкладки… Ничего.
Скорее всего, потерял.
«Вот ведь растяпа! Но как?! Ведь держался так, как утопленник не хватается за протянутое весло! И, тем не менее, не удержал. Жалко-то как!»
Девочка в очередной раз прочитала Яськины мысли. Прикоснулась к своему кулончику, вынула из «молока».
— Он достался мне от мамы, — она с трудом переборола дрожь в голосе, нехотя отвела взор. — Мама носила его рядом с сердцем, а после того, как я… После того, как её дочки не стало, оставила кулончик ей.
Яська почувствовал на щеках едкие слёзы. Одновременно защемило под ложечкой.
«Ох, не разреветься бы!»
Девочка грустно улыбнулась.
— Он помогает мне «плыть». Не могу сказать, почему так, — но с ним легче. Он как бы указывает Путь. Как дорожный указатель или стрелка на железнодорожной станции. Нужно просто прислушаться к зову сердца и захотеть. Сильно-сильно! Очень-очень! Как последний раз в жизни.
Яська кивнул. Просто так, чтобы незаметно проглотить слёзы, а попутно поддержать стойкую девочку.
