— Нужно признать, и впрямь, занимательный оказался экскурс.
— Рад стараться! Так что там с деньгами?
— Ах да, конечно!.. — Титов принялся суетливо шарить по карманам. — Бумажник, как назло, в машине забыл… но всё равно постараюсь что-нибудь наскрести.
Аверин покачал головой.
— Эх вы, олигархи… Мне бы такую одёжку, в которой на завтрак, обед и ужин каждый день можно было бы чего наскрести. Скатерть-самобранка, честное слово!
Титов всё же отыскал измятую пятисотку и неуверенно огляделся по сторонам.
Аверин тут же пришёл на выручку.
— Позволь, друг любезный… — Он выхватил купюру из пальцев Титова и метнулся к закопчённому прилавку. — Эй, Равшан, ты куда подевался, чёрт лысый?
От соседней палатки отделился пухленький гном в переднике, трико и кедах; заспешил на зов Аверина, как Маленький Мук.
— Ай, дорогой, чего кричишь так? Ай, ва! Неужто я не признал своего друга Аверина! Ай, богатым будешь!
Аверин показал огромный кулак.
— Равшан, хорош каркать. Лучше пожрать дай — с самого утра ничего во рту не было!
Равшан заботливо закачал круглой головой в голубой тюбетейке.
— Вах! Как так можно?! Так совсем нельзя! Так можно гастрит, язва, больница…
— Умолкни, а! — И Аверин продемонстрировал мятую «пятихатку».
Равшан аж расцвёл. Но тут же от чего-то погрустнел.
— Сейчас что-нибудь сообразим, — узбек засуетился, нырнул в свою будку, принялся чем-то греметь и позвякивать.
Аверин ухмыльнулся.
— Сейчас всё будет. Ты не боись, он денег не возьмёт, — и Аверин протянул ничего не понимающему Титову купюру. — Держи.
— Но… как это? Так ведь нельзя.
— Держи, говорю! Я этого узбека пару раз от этих… бритоголовых отбивал.
— От «скинхедов»?
— Да. Ублюдки чёртовы! — Аверин сплюнул — попал на обнаглевшего кота, что поджидал под столом свою долю. — Обдолбятся на каком-нибудь футбольном матче, цепями обвешаются, раздолбают битами парочку кафе — и всё, герои! Особенно когда их много — своего рода стая, — а ты один! Поодиночке начнёшь ловить, так бегут, заразы, прочь, даже не успев понять толком, чего мне от них нужно.
— Да, не совсем приятная прослойка общества.
— Да куда уж там… Но это так, горстка полупьяных подростков. Куда страшнее другие: те, что и впрямь идейные, готовые за собственные идеалы вершить смерть. Гитлеру на постере поклоняются, марши нацистские слушают, памятники воинам-героям оскверняют, форму армии СС таскают — никак у собственных же дедов трофеи повыкрали! Вот эти-то как раз и есть самые опасные — потому что от них, как и от самого фашизма, не знаешь чего ждать… Куда заведёт эта их прогнившая тропа, в какую клоаку, — Аверин снова сплюнул и для разрядки повалил кота ботинком на грязный пол.
Титов напряжённо молчал.
— Так вот, банда этих отморозков и наехала на Равшана — он тогда на «родном» «Казанском» обитал, — потребовали убраться на землю праотцов или дань платить. А ему куда отсюда деваться, чем платить?.. Дома — семья, дети. Мать с отцом — инвалиды. А работы — нет. Да даже если и найдёшь чего — прожить на копейки, что платят там, у них, за адский труд просто нереально! — Аверин развёл руками. — Вот они и едут к нам, на те самые рабочие места, что мы не в силах заполнить собственными кадрами.
— Потому что эти самые кадры… Хм… Вот они, с нашивками и крестами на рукавах.
— И не только, — Аверин зло махнул в сторону зала. — Неформалы, сектанты, просто лодыри — вот они, наши погрязшие во мраке кадры. Наши непутёвые дети. Те, кто всё же досиживают до выпуска из института — сплошь менеджеры, банкиры и управленцы! А некоторым и вовсе образование не нужно. Есть у меня давешний дружок — ныне владелец автомастерской. Так вот, чтобы дочке после института скучно не было, он возьми, да и купи ей салон красоты. А что, разве право такое не имеет? Пускай малая развлекается, раз больше ничего делать не умеет. Тем более, гламур и тусовки — это смысл всей её жизни. Хотя в большей степени, элементарная зависимость.
Титов пожал плечами.
— Так везде сейчас.
