— Да, со мной всем тяжело. А на счёт тебя я и впрямь ошибся — больше походишь на этакого начальника, ну или, на худой конец, за управленца сойдёшь, что присматривает за чужим хозяйством.
Титов рассмеялся.
— Да, теперь вы намного ближе к истине, нежели в первый раз.
Аверин никак не прореагировал на лесть — лишь снова небрежно бросил:
— Ну, так что на счёт посидеть? Заодно и полялякаем.
— Как вам будет угодно…
— Да, ещё, — Аверин поднялся со скамьи, тут же сделавшись на голову выше Титова. — Хватит обращаться ко мне на «вы» — я этого страх как не люблю. Могу не совладать с эмоциями, а в этом случае, наше общение завершится так же внезапно, как и началось.
— Хорошо, как скажете. То есть, прошу прощения… Просто, о ‘Кей!
— Вот и славненько, — Аверин, покачиваясь, направился в сторону вокзала. — А то даже у долбанных америкосов такого обращения нет!
— Куда же ты, Ярослав?
— В харчевню «Три пескаря» — давай, шевели ластами!
— Но ведь есть же ресторан…
— На кой чёрт мне сдался твой ресторан?! — Аверин упёрся мутным взором в недоумённое лицо Титова. — Пошли, посмотришь, как у нас на вокзалах всё лихо устроено. Заодно, будет что вспомнить, когда надумаешь по старости мемуары писать, — вы ведь, богатеи, страсть как любите это дело.
Титов пожал плечами и молча устремился вслед за собеседником.
Киевский вокзал встретил запахом мочи, надсадным гулом человеческих голосов и резкими трелями локомотивных свистков. У замасленной колеи повис тяжёлый запах разогретых трением тормозных колодок. Поперек длинной платформы, у самого входа, ползал безногий старик со спутавшейся бородой.
Титов пригляделся и понял, что старик вовсе не ползает. Уродливые культи в заштопанных штанинах опирались на самодельную коляску. В руках бедняга сжимал две выструганные из поленьев колодки, при помощи которых он отталкивался от грязного бетона, катясь навстречу всеобщему безразличию. На груди инвалида покачивалась табличка: «Ветеран локальных войн».
Титова передёрнуло — он понял, что под личиной бомжа скрывается вовсе не старик.
Аверин развёл руками, проследив взгляд спутника:
— Се ля ви.
— Но почему так?
— А у вас там разве не так?
— Где у нас?
— В кабинетах, устланных бархатом, на последних этажах современных многоэтажек. Бьюсь об заклад, сидя у камина с чашечкой кофе, и не представишь, какова жизнь на нижних этажах. Чем она отдаёт и во что погружает с головой.
Титов промолчал — смысл спорить, когда всё очевидно уже в самом начале короткого диалога?
Чуть дальше, у пригородных касс, расположился небольшой цыганский табор: между скучающими пассажирами, ожидающими свой рейс, мельтешили босоногие детишки в отрепьях. Их подгоняли беременные женщины в цветастых платках. Мужчин видно не было.
Ещё дальше, в зале ожидания, четвёрка полупьяных мужичков играла в домино, расположившись полукругом на металлических скамейках. Их звучное «рыба», временами заглушало даже нудное бормотание речевого информатора, рассуждавшего писклявым голосом о безопасности движения поездов.
— Какая, к чёрту безопасность, когда находишься внутри груды металла, что несётся со скоростью порядка трёхсот километров в час… — Аверин развёл руками.
Чуть в стороне тусовались хмурые подростки. «Проколотые», татуированные, меланхоличные — этих Титов признал сразу. Хотя… Могут оказаться как «эмо», так и какими-нибудь «готами» — благо философия и тех и других располагается где-то на одном уровне. Хотя и впрямь, поди, разбери, кто есть кто… Молодёжные конфессии — многочисленны. Так что тут даже сам чёрт шею сломит, в попытке затащить в тартар очередную заблудшую душу.
Аверин никак не реагировал на местную «жизнь». Собственно, и сама эта «жизнь», была ко всему равнодушной, словно уже давно привыкла к своему ареалу обитания и о чём-то другом даже не помышляла.
Так они дошли до середины зала: Аверин — что-то беспечно насвистывая себе под нос, Титов — загнанно озираясь по сторонам, точно попавший в иное измерение путник.
Из-под скамьи выглянула чумазая лайка, понюхала стоячую воду у ржавой батареи. Приветливо помахала облезлой баранкой хвоста и принялась вожделенно лакать.
Аверин, на ходу, потрепал зверя по всклокоченной холке, резко свернул направо. Титов — следом. Они оказались в небольшом «кармане», что делил зал ожидания пополам. Вокруг сгрудились палатки «Роспечати», будки по распродаже сувенирной продукции, якобы украинского производства, а так же многочисленные пивные ларьки и чебуречные. Всё это серое скопление походило на многоярусное сообщество обычного среднеевропейского леса. Всяк «живёт» обособленно, занимая определённую нишу в отведённом для себя ареале обитания. Правда, случался и симбиоз: сотрудничество на взаимовыгодных условиях — от эволюции никуда не деться.
Аверин остановился у свободного столика рядом с чадящей коптильней. Без тени смущения, сдул с поцарапанной поверхности чужие крошки, поставил на пол две опорожнённые бутылки из-под «Клинского», дружелюбно улыбнулся замершему в нерешительности Титову.
— Ну, милости просим! Чего же ты в дверях, как неродной?
Титов усмехнулся, подошёл ближе.
