— Не говори глупостей. Я знаю тебя с минуту, но уже могу с уверенностью сказать, что на тебя можно положиться в любой ситуации.
— Честно?
— Честно.
Девочка мечтательно вздохнула.
— Мне многие это говорят. Мячик, знакомый дрессировщик из «Немо», Титов… Вы, вот, тоже так считаете. Одна я не могу понять: отчего всё именно так? Вы не знаете?
Девочка посмотрела на Аверина.
Посмотрела…
Она будто на миг вынырнула из бездны, очутившись под самым сердцем — маленький пульсирующий комочек, словно частичка погруженной во мрак искорки. Искорки, что не сдается, не смотря на царящий повсюду холод.
Аверин не понимал, что происходит, а из его глотки вырывались отдельные фразы, смысл которых был так же не совсем понятен. Он просто знал, что нужно говорить именно это. Знал, но не мог объяснить почему.
— Я, кажется, понимаю, в чём дело. Дело не в том, что именно тебе говорят. Основной смысл заключен несколько в ином, — Аверин попытался перевести дух, а попутно разобраться в том, что он такое несёт.
Девочка терпеливо ждала.
— Я не знаю, как тебе лучше объяснить, чтобы ты правильно меня поняла. Своим недетским мышлением ты сеешь в сердцах взрослых надежду, предчувствие перемен, возможность уже сейчас заглянут за горизонт — всё то, чего лишены они сами. В результате этого, ты превращаешься в элемент некой веры. А вера — это основа нашего бытия: так, по крайней мере, учат современные мыслители, если мне не изменяет память.
— Так, выходит, я просто как талисман или нательный крестик? Первый можно потрогать для обретения сил, а второму — просто помолиться…
Аверин вздохнул.
— Из меня и впрямь никудышный философ. Не воспринимай близко к сердцу то, что я только что сказал. Это всё пустое, в большей степени надуманное. Я и сам не знаю, зачем полез в столь непроходимые дебри. Ты не такая как все, поэтому люди и тянуться к тебе, устав от обыденности. Ты нужна им, как свет, — Аверин помассировал виски, дивясь придуманной аналогии. — Только не задавай больше подобных вопросов — я не тот собеседник, что в силах дать на них единственно верный ответ.
Девочка насупилась.
— Извините. Я вас, наверное, совсем запутала. Просто странно то и дело слышать от совершенно посторонних людей, какая я сильная, незаменимая или исключительная. Я ведь даже не знаю толком, откуда это всё взялось. Скорее всего, если бы не Мячик, я так и осталась бы на задворках собственного подсознания, уверенная в том, что у ночи нет конца, а тьма — единственное доступное для меня состояние в этой жизни.
— Кто этот Мячик?
Девочка чуть заметно улыбнулась.
— Мой друг. Это именно он показал мне свет — научил, как можно смешивать эмоции и чувства для того, чтобы проявить в сознании тот, или иной цвет!
— Что ж, это хорошо. Я в том смысле, что ты так ловко освоила его урок!
— Ага. А можно ещё вопрос? Последний.
— Валяй.
— Кто те дети? И что с ними стало?
Аверин, ничего не понимая, уставился на невозмутимую девочку.
— Какие дети?
— Ну те, о которых вы то и дело вспоминаете. Ой… — Девочка осеклась и густо покраснела. — Простите.
— Да нет же, всё в порядке. Но я ничего не понимаю…
Девочка немного отстранилась, принялась рассуждать в полголоса, словно сама с собой:
— Я ведь ещё в автобусе услышала их. Да, я знаю, что подслушивать нехорошо, как и подсматривать, но они оказались такими живыми, такими реальными! Я сразу поняла, что это не обычный сон: по крайней мере, не такой, как у других людей. Знаете, порой и не хочется ничего слышать, а что-нибудь, не смотря ни на что, всё равно возьмёт, да и просочится в мою голову само по себе. Ведь люди в своих мыслях довольно часто просят помощи у кого-то свыше, особо не заботясь, что именно воспринимает их мольбы. Но всё это, как правило, расплывчатое, неясное, порывистое. Ведь я же не бог, и мне много не понять, — девочка снова «посмотрела» на Аверина. — Скажите, что не сердитесь на меня. Пожалуйста! Я оттого и проговорилась. Ведь знаю, что больше не стану подслушивать, а так хочется узнать, что было дальше!
Аверин грустно улыбнулся.
— Всё в норме, не расстраивайся. Ну же, уймись, прошу тебя. Ничего страшного не произошло.
— Правда?
— А то. Знаешь, что я тебе скажу… э…
— Светлана.
Аверин потряс тяжёлой головой: «Господи, дай сил именно сейчас!»
— А я Ярослав… Яська…
— Так это вы тот самый мальчик?! Яська! — Светлана нетерпеливо заёрзала на месте.
Аверин кивнул.
— Да, в детстве меня тоже так называли. В особенности, друзья и близкие. Но тот ли я Яська, что поселился в моих воспоминаниях — вот это вопрос.
— Разве вы совсем не помните себя в его возрасте?
Аверин долго молчал. Потом сказал полушёпотом:
— До определённого момента я всё помнил, а потом… потом будто ослеп. Такое ощущение, что внутри меня поселилось что-то чужое… Частичка тьмы, которая напрочь погасила тот свет, что оставил после себя Яська. Теперь я изо дня в день топчусь на месте, в надежде определить, когда же именно это началось.
— Что началось?
— Безумие. И стремление к звёздам.
— Но… — Светлана осеклась.
— Что «но»? Ну же говори, не стесняйся.
Светлана молчала. Потом всё же собралась с духом и решительно заявила:
