В Риге, еще до того, как нашла постоянную работу, я начала писать всерьез. Задумала роман на актуальную тему – о борьбе с коррупцией в советском обществе.
Я была далека от полного отрицания социалистической идеологии, но ломала себе голову над вопросом, почему она не приводит страну к процветанию. Причину я видела в коррупции: нечестные и недостойные люди мешают претворению высоких целей в жизнь. Я знала о параллельной экономике, о протекции, о стяжательстве тех, кто имеет возможность запустить руку в государственный карман.
Советская литература, находившаяся под жестким идеологическим контролем партии, не касалась таких тем. Перед нею была поставлена задача – создать образ «настоящего советского человека», лишенного отрицательных качеств. Я знала, что моя книга будет иметь шансы на издание только в том случае, если я подойду к теме с патриотических позиций. Героиней моего романа была женщина, которая обнаружила, что ее муж занимается незаконным бизнесом с целью обеспечить своей семье высокий уровень жизни. Ей удается убедить его, что он совершает преступление, и под ее влиянием он принимает решение признаться во всем органам власти.
Это были годы «оттепели»: допускалось чуть-чуть больше свободы выражения мнений, чем при Сталине. Я думала, что моя книга вызовет сенсацию, так как она касалась отрицательных сторон действительности, лежащих за пределами дозволенного канонами «социалистического реализма».
Как у всякого человека, начинающего писать, у меня было много сомнений относительно качества моего труда и шансов на его опубликование. Когда было написано около трети задуманного текста, я с трепетом душевным вошла в здание союза писателей Латвии и обратилась к секретарю русской секции союза Соломонову. Он принял меня очень любезно и обещал лично прочитать принесенный мною текст, вместо того чтобы отдать его одному из референтов союза. Когда я вернулась к нему через две недели, он сказал, что у меня, несомненно, есть талант, и что замысел романа интересен. По его словам, я обязательно должна продолжать и довести работу до конца. Он предложил мне вступить в кружок молодых писателей, который собирается два раза в месяц. Я записалась в кружок и очень любила эти встречи, позволившие мне познакомиться с интересными людьми. Мы слушали и обсуждали новые произведения членов кружка и говорили об актуальных событиях в мире литературы.
Всем этим я могла заниматься, пока мама помогала мне в домашних работах и в присмотре за детьми. Теперь, после отъезда родителей, я опасалась, что мне придется оставить свои литературные занятия: у меня просто не будет времени на это.
Но «просто так» прекратить я тоже не могла. За неделю до отъезда родителей я посетила, вместе с Соломоновым, Латвийское государственное издательство, и там, по его рекомендации, был заключен договор со мной об издании моей книги. Мне выплатили аванс в размере 60% ожидаемого гонорара. В Советском Союзе писателям хорошо платили, давали всяческие льготы. Трудно было только издать первую книгу, а дальше все шло проторенным путем: прием в союз писателей и в культурную элиту общества.
Я очень боялась, что не смогу выполнить обязательство, взятое на себя в рамках договора. Старалась писать каждую свободную минуту. Понятно, что это мешало мне уделять достаточно времени детям. Я надеялась, что смогу вознаградить их за недостаток внимания, когда книга выйдет в свет.
Аванс за будущую книгу выражался в крупной сумме. Я решила использовать эти деньги на осуществление давней мечты – подключение квартиры к сетям водопровода и канализации.
Это оказалось непростым делом. Невозможно подключить одну квартиру; если уж подключают, то весь дом. Все жильцы дома должны дать согласие и внести свою долю в общую сумму стоимости работы.
В доме было шесть квартир. Две из них принадлежали довольно состоятельной женщине, латышке. В трех других квартирах жили бедные семьи, отказавшиеся участвовать в проекте. Мы вместе с состоятельной соседкой решили взять все расходы на себя. Те, которым нечем платить, получат улучшение жилищных условий бесплатно.
Так мы и сделали. Трудно описать мою радость, когда я увидела, как вода льется из крана в раковину на кухне. В первый раз после двадцати с лишним лет таскания воды ведрами из колодцев или из речки! И нормальный туалет с «ниагарой» для спуска воды! Какое счастье!
Ванную комнату мы не могли устроить, не было помещения для этого. Бывшие хозяева сдали маленькую комнату, предназначенную для ванной, квартирантке, платившей за это пять рублей в месяц. Раз в неделю мы всей семьей ходили в общественную баню.
В моем распоряжении было еще два года до срока сдачи готовой рукописи. Работа продвигалась медленно. А ведь аванс-то истрачен, я не смогу вернуть деньги! Соломонов успокаивал меня: он не помнил случая, когда издательство требовало бы возвратить аванс, даже если книга по какой-то причине не вышла в свет. И все же я тревожилась. Кто же избавил меня от тревог? Не кто иной, как сама советская власть.