На следующее утро мне рассказали, что прибыла супружеская чета из Израиля, и посоветовали присоединиться к ней для прогулок по городу. Мы познакомились, израильтяне оказались симпатичными людьми и охотно согласились принять меня в их компанию, вместе с еще одной парой из Израиля. С тех пор мы вместе совершали прогулки, и я уже не чувствовала себя такой потерянной.
Вашингтон мне понравился; его широкие бульвары и здания в неоклассическом стиле напоминали Петербург, город, который я люблю. Мы побывали в здании Конгресса, в Пентагоне, меня поразила свобода входа граждан и туристов в центральные учреждения власти.
Мои новые знакомые отыскали для меня в телефонном справочнике номер моего двоюродного брата Бена в Балтиморе. Я знала его, он приезжал в Израиль в первый год после нашей алии. У меня много родственников в Балтиморе, все со стороны мамы: дети и внуки ее сестер и брата, умершего молодым. Кроме Бена, я никого из них не знала лично.
Я позвонила. Бен Смолл с удивлением узнал, что я нахожусь в США. По его словам, само собой разумеется, что я смогу погостить либо в его доме, либо в доме его брата, более просторном. Они посоветуются и найдут наилучшее решение для меня.
Он спросил, как я намерена прибыть. Я собиралась ехать автобусом: мне сказали, что это удобнее всего и что расстояние невелико, всего несколько часов езды.
– Что, ты думаешь ехать автобусом?! – вскричал Бен. Он был настолько ошеломлен, будто речь шла о полете на космическом корабле.
– Да, почему бы нет? Что в этом особенного?
– Об этом не может быть речи, – решительно сказал Бен. – Ты не поедешь автобусом!
– Но почему? Я привыкла ездить автобусами!
– Знаешь ли ты, кто ездит автобусами?
– Люди, я полагаю.
– Только пьяные и наркоманы ездят автобусами! – сказал Бен с отвращением в голосе. – Ты не поедешь автобусом. Я приеду на своей машине и заберу тебя.
– Зачем тебе брать на себя такой труд? Что может случиться со мной в автобусе?
– Ты ничего не смыслишь в американском образе жизни! Я постыдился бы рассказать друзьям, что моя кузина приехала автобусом. Решено и подписано – я приезжаю за тобой!
На этом спор был окончен.
Так и было. Мы ехали несколько часов, и по дороге я любовалась живописным ландшафтом. Красочные поселки, которые мы пересекали, нравились мне больше гигантских городов.
Пригород Балтимора, где жил Бен с женой Гарриэт, напоминал поселок: одно – и двухэтажные домики, окруженные ухоженными скверами, были в большинстве построены в так называемом колониальном стиле – из красного кирпича с белыми орнаментами. На улицах вообще не было тротуаров; Бен объяснил, что у них не принято гулять пешком. У каждой семьи несколько машин. Ходить пешком – это опасно.
Странный он все-таки, этот американский образ жизни. Дома совершенно не защищены, даже на нижних этажах окна без решеток, входные двери зачастую застекленные и открытые настежь. Раздолье для взломщиков! Это не опасно, а просто ходить по улице – опасно!
Бен считался наименее обеспеченным среди родственников. Он жил в одноэтажном домике, в котором не было свободной спальни. Поэтому, сказал он мне, они договорились, что я буду жить у его брата, в большом доме которого есть свободные комнаты, так как дети выросли и покинули дом. Я настаивала на том, что хочу остаться у него: с его братом я незнакома, а с ним чувствую себя непринужденно. Спать я могу в его кабинете, даже на полу. Он сказал, что в подвальном этаже у него есть матрац и раскладная кровать. Отлично, сказала я, что еще нужно человеку?
– Вы, американцы, понятия не имеете, что такое теснота! – сказала я.
Бен не работал – он был уволен с работы несколько лет тому назад. Гарриэт работала на частичную ставку. Они жили, в сравнении с принятым в Америке уровнем, очень скромно. У них были две старые машины – «жучки» фирмы «Фольксваген», таких сегодня даже в Израиле не увидишь. Это были единственные «жучки», которых я видела в США.
Бен славился во всем городе как любитель и защитник животных. Стоило ему увидеть на улице брошенную собаку, как он тут же звонил в соответствующее общество и сообщал о ней. Ему днем и ночью звонили люди, желающие кастрировать или стерилизовать своих домашних животных, и он связывал их с ветеринарами, занимающимися этим. Если бы он брал за это плату, то был бы миллионером. На машинах – его и жены – были укреплены плакаты со следующим текстом: «Животные – наши друзья. Любите их и не ешьте их!» Люди всюду встречали его с улыбкой. Само собой понятно, что и он, и его жена были вегетарианцами.
В Балтиморе я в основном отдыхала. Приятно было передохнуть после долгих лет сумасшедшей работы. Бен знал книжный магазин, где можно было брать книги на немецком языке и затем возвращать их, как в библиотеку. Один раз Бен устроил мне поездку по центру города. Мы вошли в несколько учреждений, с которыми он был как-то связан, и всюду он с гордостью представлял меня: «Моя кузина, журналистка из Израиля!»
