Другой двоюродный брат устроил в мою честь прием в саду; угощение состояло из вина, коктейлей и различных сыров. Это дало мне возможность познакомиться со всей родней. Трудностей с коммуникацией не было: все знали идиш. Но была другая проблема – отсутствие интереса. О пережитом нами в Сибири и о нашем возвращении в Ригу никто не спрашивал. Что ж, ведь и я тоже не расспрашивала их о прошлом.
Брат Бена и его жена пригласили нас на обед. Это был единственный нормальный обед, который я получила в Балтиморе: Бен и его жена питались только сырыми овощами, которые они нарезали палочками и макали в различные соусы. Мне разрешалось готовить себе яичницы (они к ним не прикасались) и есть хлеб с мягким сыром.
Я оказалась «миротворцем» между братьями: до моего приезда они несколько лет не встречались и не разговаривали из-за какой-то пустячной ссоры. Разрыв отношений между ветвями расширенных семей – обычное дело в Америке; по моему впечатлению, люди там зачастую одиноки, замкнуты в своих домах. Там не принято собираться всем кланом и вместе отмечать праздники.
Я решила позвонить дяде Якову, брату мамы, тому, который помогал нам в годы войны, а затем без видимой причины покинул Балтимор, разорвал связи со всей родней и поселился в далеком городе Чарльстоне. Тому дяде, который отказался встретиться с мамой и папой, когда они гостили в США.
После отъезда из города и разрыва контактов с семьей дядя Яков превратился в глазах родственников в таинственную фигуру. Само мое намерение позвонить ему повергло Бена и его жену в большое волнение, смешанное со страхом. Это странно, если учитывать, что Яков и Бен приблизительно одного возраста и в течение многих лет были друзьями. Из всех родных только Бен переписывался с Яковом какое-то время после переезда Якова в Чарльстон. Переписка прервалась, потому что Яков перестал отвечать на письма.
Теперь Яков и Гарриэт, крайне взволнованные, стояли передо мной, и Бен сказал, что, может быть, не стоит звонить. Я ответила ему, что дядя Яков много помогал нам в военные и послевоенные годы и что без его помощи, возможно, я не стояла бы сейчас здесь. В моих глазах он человек, спасший нам жизнь. Я помню его по приездам к нам в 1938-м и 1939-м годах. Он, правда, с нами, детьми, в разговоры не пускался, но это был обаятельный мужчина, и мои старшие кузины были влюблены в него.
– Как я могу не позвонить? Что уж он может сделать мне по телефону? Ударить меня?
– Как хочешь, – сказал Бен, – но будь готова к любой реакции с его стороны. Он может бросить трубку, может оскорбить тебя. Не питай надежд на сердечное отношение.
– Ладно, – сказала я, – выдержу это.
Он дал мне номер, и я позвонила.
– Алло! – услышала я глубокий баритон, который помнила с детства.
Я сказала ему, на идише, что я дочь его сестры Мэри и нахожусь в США с журналистским рейдом.
Он не бросил трубку и даже проявил интерес. Спросил, где я уже побывала и какова цель рейда. Я рассказала ему об открытии линии прямых рейсов в Чикаго, о трехдневном пребывании в этом городе в качестве гостей авиакомпании и о посещении Вашингтона. Теперь я нахожусь в Балтиморе и гощу в доме Бена. Официальная часть рейса кончилась, и теперь я могу разъезжать по США как хочу.
Он не счел нужным спросить, как поживает его сестра и семья Бена. Только спросил, каковы мои впечатления от США и дальнейшие планы.
Я набралась смелости и сказала, что была бы рада навестить его, а затем провести несколько дней в Нью-Йорке и вернуться домой. Он сразу ответил, что к нему я не могу приехать. Я была готова к такому ответу и не стала спрашивать его о причине. Он добавил, что вышлет мне чек на сумму триста долларов на нужды времяпрепровождения в Америке. На этом беседа закончилась.
На протяжении всего этого разговора Бен и его жена стояли рядом со мной, бледные, как мел. Бен был глубоко уязвлен: Яков, друг его молодости, не спросил о нем и не упомянул его вообще.
– С твоей точки зрения хорошо, что ты позвонила, – сказал он. – Смотри, даже подарка удостоилась. Это лучше, чем я ожидал.
Через несколько дней по почте пришел чек. В Балтиморе мне было скучно, но куда я могла поехать? Мне очень хотелось посмотреть на водопад Ниагара, и я предложила Бену поехать вместе, но он отказался. Сказал, что не может себе это позволить. Ехать одна я не хотела.
