Не берусь утверждать, говоря о решении начать войну по нашей инициативе, что у Израиля не было на это веских причин. Главной причиной было массивное присутствие палестинцев – членов ООП в Ливане. В Бейруте находился штаб ООП во главе с Арафатом. ООП использовала Ливан как базу для террористических актов, населенные пункты нашего севера часто обстреливались ракетами. Ограниченные операции против террористов не достигали цели: за ними следовали лишь короткие периоды затишья, а затем обстрелы возобновлялись.
Начало войны вызвало в народе прилив патриотических чувств и укрепило положение правительства, пошатнувшееся ввиду необузданной инфляции. Кто посмеет критиковать власти, когда наши солдаты находятся на поле брани? Наступление развивалось успешно, от «малого плана» плавно перешли к «большому», и через короткое время ЦАХАЛ уже был на подступах к Бейруту.
Мне было тяжело писать в те дни. В стране царила эйфория, подобная той, которая наблюдалась после Шестидневной войны. Многие уже видели в Ливане нашу провинцию, можно было слышать разговоры о постройке железнодорожной линии до Бейрута и даже о создании поселений в Ливане. Критические голоса заглушались хором ликующих.
Западная, мусульманская часть Бейрута была окружена, и Израиль ультимативно потребовал изгнания оттуда двенадцати тысяч террористов во главе с Арафатом. Ультиматум был принят, члены ООП были погружены на корабли и отправлены в Тунис, единственное государство, согласившееся их принять. ЦАХАЛ вел себя в Ливане как полновластный хозяин.
Правительство не скрывало своего удовлетворения, и казалось, что «большой план» увенчался успехом. Началась попытка превращения военного успеха в политический. В Иерусалиме было решено помочь лидеру союзников, командиру фалангистов Баширу Джумайлю, стать президентом Ливана. Парламент, собравшийся под охраной танков ЦАХАЛа, избрал, как и ожидалось, Джумайля, который был единственным кандидатом. Согласно плану, Джумайль подпишет с Израилем мирный договор, условия которого закрепят зависимое положение Ливана от Израиля.
И в этот момент, когда казалось, что успех достигнут, началась полоса бед. Через несколько дней после избрания его президентом Джумайль погиб вместе с членами его штаба в результате террористического акта, устроенного его противниками. Он даже не успел официально занять пост президента.
Гибель Башира Джумайля стала поворотным пунктом в войне и в отношении израильской общественности к ней. Президентом стал старший брат Башира Амин Джумайль; он был сторонником Сирии и отмежевывался от Израиля. Превращение Ливана в сателлита оказалось далекой мечтой. ЦАХАЛ, силы которого контролировали большую часть территории Ливана, превратился в мишень для нападок со стороны враждующих между собой ливанских общин. Нередко бывало, что он стоял как щит между отрядами друзов и шиитов, пытаясь предотвратить кровопролитие, и «в благодарность» подвергался атакам с обеих сторон.
Почти ежедневно публиковались сообщения о гибели солдат ЦАХАЛа в результате вражеских действий. Десятки солдат ЦАХАЛа погибли в результате страшного террористического акта – взрыва здания временной базы в городе Цоре. В обществе начали задавать острые вопросы о цели пребывания ЦАХАЛа в Ливане. От воодушевления первых недель не осталось и следа. Никто уже не говорил о мире для Галилеи; говорили о «ливанской трясине», в которой увяз ЦАХАЛ.
Низшей точкой падения популярности этой кампании было побоище, устроенное фалангистами, союзниками Израиля, в лагерях палестинских беженцев Сабра и Шатила, в западной части Бейрута. В мире обвиняли Израиль в том, что он поддержал вход христианских фаланг в лагеря беженцев с целью «очистить» их от террористов и тем самым способствовал побоищу среди мирного населения. Комиссия расследования, созданная по инициативе Бегина, сместила Ариэля Шарона с поста министра обороны, добавив в своем решении, что Шарон никогда больше не должен занимать этот пост.
Это было время острой борьбы между правым и левым лагерями. Я чувствовала, что тоже участвую в этой борьбе как маленький солдатик. Исход борьбы должны были решить ближайшие выборы. Я старалась влиять в максимальной мере; думала, что на фоне крушения планов войны народ отвернется от руководства, которое втянуло страну в ненужную войну, унесшую жизни шестисот пятидесяти солдат. В то время мы еще не знали о косвенном последствии этой войны – появлении экстремистской шиитской организации «Хизбалла», заклятого врага Израиля.
