С первого момента встречи со знаменитым лидером я почувствовала себя легко, будто знакома с ним много лет. Он был открыт и сердечен, без всяких претензий на величие. В первый раз я оказалась под влиянием его обаяния, перед которым трудно устоять. Это обаяние и умение развивать отношения с людьми помогли ему преодолеть все нападки и стать первым лицом в лагере левых. Излучаемое им тепло заставило меня забыть на время о его роли в кампании основания поселений на территориях…
Я спросила его, чем заслужила честь быть приглашенной к нему. Он ответил, что интересуется происходящим в прессе вообще и в русскоязычной прессе в частности. Он хотел знать, какие веяния господствуют в кругах русскоязычных репатриантов. Гимельфарб, ветеран партии Труда, рекомендовал ему меня как ведущую публицистку газеты. Сам он, по его словам, не может читать русскую газету.
Я спросила: как это он не владеет русским языком, ведь все в Польше, на его родине, знают русский. Он сказал, что русский язык учат в школе, а он с родителями прибыл в страну маленьким ребенком. Он добавил, что начал изучать русский с частной учительницей.
По-моему, он питал «миссионерские» намерения относительно меня. Он думал, что нужно преподать мне идеологический урок, но в ходе беседы убедился, что в этом нет надобности. Он пожелал мне успехов в журналистской работе, а я пожелала ему победы на предстоящих выборах.
После этой встречи я несколько раз получала от него приглашения на небольшие мероприятия, которые он организовывал. Никаких телохранителей вокруг не было видно, у входа не было оборонной проверки. Этой близости пришел конец с убийством главы правительства Рабина; сокровище нашей общественной жизни, непосредственное общение политических деятелей с народом, было непоправимо разрушено.
В заключение рассказа о моих встречах с двумя большими лидерами упомяну о встрече группы журналистов русскоязычной прессы с Ицхаком Рабином в 1992 году, когда он вторично стал главой правительства. Это были дни большой алии из всех частей распавшегося Советского Союза. Рабин хотел, по-видимому, пощупать пульс этой алии, проверить, насколько верно мнение, что большая часть репатриантов придерживается правой ориентации. Я была единственной репатрианткой 70-х годов среди участников, все остальные были люди новой алии.
На встрече царил порядок, напоминавший военный. Вместо общей беседы, в которой участники перебивают друг друга и никто не слушает остальных, Рабин установил строгую очередность в выступлениях. По сути дела, это не были выступления, а вопросы, задаваемые главе правительства.
Когда подошла моя очередь, я спросила, почему правительство не возвращается к прежней политике абсорбции, действовавшей при правительстве Голды Меир и его первом правительстве. Особенно волновал меня вопрос о жилье: при прежней политике строились дома по заказу правительства и квартиры в них предоставлялись репатриантам при посредничестве компаний «Амидар» и «Амигур». «Маленький Израиль с двумя миллионами жителей был в состоянии обеспечить репатриантов жильем. Сегодняшний Израиль, в несколько раз более богатый, с населением в пять миллионов, не может себе этого позволить? – спросила я. – Выбрасывание репатриантов на свободный рынок ввели правительства Ликуда. Я была уверена, что правительство с вами во главе вернется к организованному строительству жилья для олим. Я писала статьи в таком духе. Теперь получается, что я обманывала читателей!»
Рабин ответил, что политику, принятую в 70-х годах, невозможно проводить теперь, когда речь идет о массах людей, прибывающих в темпе нескольких полных пассажирских лайнеров в день. И раньше, сказал он, политика планового расселения репатриантов создавала проблемы, потому что у людей были индивидуальные требования, не все хотели жить в тех местах, которые были запланированы для них. Когда речь шла о десятках и даже сотнях семей, можно было проявлять определенную гибкость, но с сотнями тысяч невозможно работать таким образом. Система центров абсорбции, предназначенная для подготовки репатриантов к жизни в стране, не в состоянии обслуживать такое количество людей. В соответствии с духом времени и общей либерализацией экономики было решено дать репатриантам свободу действий в устройстве своего быта и помогать им путем выплаты «корзины абсорбции» и других льгот.
