Глава правительства Менахем Бегин, по-видимому, раскаивался в принятии решения о большой войне вместо ограниченной тактической операции. Растущее число погибших угнетало его. Демонстранты ставили перед его домом транспаранты, на которых каждый день указывалось число погибших солдат. Смерть любимой жены также причинила ему большое горе. Он впал в глубокую депрессию и с середины 1983 года перестал руководить правительством, сидел на заседаниях, погруженный в свои мысли, и не реагировал на окружающее. Министры пытались скрыть от общественности тяжелое состояние главы правительства, исходя из своих интересов сохранения власти. Но Бегин сам положил конец этой игре и подал в отставку. Причину он объяснил тремя словами: «Не могу больше».
После отставки он заперся в своей скромной квартире и не принимал посетителей. Только раз в год он выходил на церемонию памяти у могилы жены. Во время этих редких выходов из дому он выглядел как тень, что, впрочем, не мешало репортерам налетать на него, совать ему в лицо микрофоны и спрашивать, почему он ушел в отставку. Ответ был написан на его лице, но они не унимались. Он хранил благородное молчание. В такие минуты мне было стыдно за поведение моих коллег по профессии.
За исключением мира с Египтом, другие вещи, которые Бегин делал и говорил, были мне чужды. Я не любила патетический тон его выступлений, особенно на публичных митингах, на которых он умел разжигать страсти. Вместе с тем я питала к нему уважение и сожалела о его состоянии. Было в его личности качества, выходящее за пределы обычных критериев оценки политиков: мужество, личная честность, настоящая любовь к стране. Он умел ненавидеть, но умел и любить. Всю жизнь он страдал от крайних перепадов настроения. Но в свои лучшие дни он был настоящим лидером.
После его ухода в отставку правительство еще функционировало несколько месяцев, до выборов. Возглавлял его Ицхак Шамир, который был заместителем Бегина.
Выборы состоялись в октябре 1983 года. К моему разочарованию, «неполадки» (выражение Бегина) в ведении войны и функционировании правительства, отставка Бегина и нескольких министров, большие потери ЦАХАЛа в Ливане оказались недостаточно сильными факторами, чтобы побудить народ к разочарованию руководством правого лагеря. Ликуд[20], новая партия, образовавшаяся в результате слияния партии Херут[21] и либеральной партии, получил 46 мандатов; вместе с рядом религиозных партий Шамир создал коалицию из 63 депутатов кнессета.
Шамир не пользовался большой популярностью. Он получил прозвище «мистер Нет» за его упорное сопротивление всякому изменению статус-кво. Во время его пребывания на посту главы правительства ухудшились отношения между Израилем и США, так как он отвергал всякое предложение о продвижении к миру.
Другой бедой, которую Шамир унаследовал от правительства Бегина, была инфляция, ввергшая экономику в состояние полного хаоса. Ни один экономический показатель не оставался стабильным, все текло и изменялось не по дням, а по часам.
Разгул инфляции и потеря контроля над экономикой были в большой мере следствием реформ, осуществленных с целью превратить Израиль в чисто капиталистическое государство. Весь аппарат государственного контроля над хозяйством был разрушен одним махом. Люди ходили с чемоданами, полными долларов, магазинные полки ломились от импортных товаров, у людей кружились головы от свободы выбора, и они покупали все, что подворачивалось под руку. Результатом был рост цен, который еще больше подстегивал спрос на товары. Страна нуждалась в мужественном руководстве, которое не побоялось бы прибегнуть к непопулярным мерам, чтобы остановить эту цепную реакцию.
Лидеры левого лагеря возлагали надежды на следующие выборы. Все признаки указывали на то, что правительство Шамира не выстоит до конца срока.
Было ясно, что совершить «встречный переворот» будет нелегко. Что-то глубинное, коренное было в связи людей из восточных общин с Ликудом, особенно в провинции. Один из многочисленных израильских парадоксов: люди, стоящие на низшей ступени социальной лестницы, любили самую капиталистическую партию из всех действующих на арене. Во всем мире дела обстоят наоборот, но кто сказал, что мы такие, как весь мир?
Слишком долгое пребывание правых у власти стало нездоровым явлением. Ничто так не портит политиков, как длительное сидение у руля. Должна быть сменяемость.
Хронической болезнью израильской политики, обостряющейся с течением лет, является обилие партий. Партия, пытающаяся сформировать правительство – будь то правая партия или левоцентристская – вынуждена возводить сложное строение из кубиков – средних и малых партий, чтобы сколотить коалиционное большинство. У правых обычно бывает больше кубиков: они более консервативны, и религиозные партии присоединяются к ним охотнее, чем к светским и нерелигиозным политикам левоцентристского лагеря.
