Прогулка по городу была волнующей и немного грустной – ввиду встречи с местами, где проходило наше детство, и ввиду состояния города. Как всегда, парки были ухожены, клумбы пестрели цветами, но улицы были почти безлюдны. Рига не оправилась от крушения социализма, капитализм в ней еще не укоренился. На всем лежала печать бедности. Нас поразило количество нищих – это явление нам было незнакомо. Некоторые лежали на тротуаре, и рядом с ними лежали большие собаки (мне очень жалко было собак), другие играли на музыкальных инструментах и даже пели и плясали. Особенно тяжелое впечатление производили дети-нищие, которые ходили за туристами и умоляли дать им несколько монет на покупку еды. Это было удручающее зрелище. Магазины были пусты, покупателей не было. Когда мы входили в какой-нибудь магазин, на нас налетало несколько продавщиц, которым надоело сидеть без дела. Цены были низки. За мешочки и коробки нужно было платить, как и за пользование туалетом. Мы часто не знали местные правила, и тогда люди с хмурыми лицами кричали, что мы пытаемся уклониться от платежей. У нас было несколько таких инцидентов.
Иосиф был настроен бодро и вместе с Зоей сделал огромный круг по городу. Я не отношусь к категории хороших ходоков и опасалась, что если мы слишком удалимся от гостиницы, то у меня не хватит сил на обратный путь. Мы несколько укоротили свой маршрут. На следующий день у нас были различные планы. Иосиф собирался гулять по Юрмале; он рассказал, что Арон с женой Галей тоже находятся там, отдыхают в каком-то пансионате, и они будут гулять вместе. Я хотела увидеть дом, в котором мы жили до отъезда в Израиль, и найти свою подругу Иру, в прошлом коллегу по работе.
Но прежде всего нам утром нужно было позаботиться о новом месте жительства. На центральном бульваре возвышалось впечатляющее здание, на фронтоне которого красовалась надпись «Гостиница Латвия». Я подумала, что номера там, вероятно, очень дорогие, но что поделаешь, нам некогда заниматься поисками недорогого и удобного места. Мы вошли в фойе.
Первый вопрос, который нам задали – являемся ли мы гражданками Латвии. Оказалось, что цена номера для туристов в несколько раз больше, чем для латвийских граждан. Я не оформила себе латвийское гражданство, хотя это было возможно со времени установления дипломатических отношений, потому что не видела нужды в этом. Я сказала, что я не гражданка, но уроженка Риги; я говорила с ними по-латышски, и это всегда заставляет таять их сердца. Сотрудница администрации посоветовалась со своим начальником, и они дали нам номер по цене, взимаемой с граждан, на десятом этаже.
Здание гостиницы только снаружи было внушительным, но совершенно не соответствовало принятым в мире стандартам туристического сервиса. Вид номера вверг нас в шок. Маленькая квадратная комната, большую часть которой занимает кровать; с трех сторон стеклянные стены, в которые бьет солнце на протяжении всего дня. Никакого окна, которое можно было бы открыть. Термометр на стене постоянно показывал тридцать градусов, даже ночью. Нечем было дышать. Ладно, теперь уже ничего не поделаешь. Перебираться еще раз? Где взять силы на это?
Утром мы приступили к осуществлению наших планов. Взяли такси и поехали в предместье, в котором прожили двенадцать лет, со времени возвращения в Ригу и до отъезда в Израиль.
Либо время не пощадило это предместье, либо раньше я не обращала внимания на его убогий вид, но запущенность была видна повсюду. Переулок, который вел с центральной улицы района к нашему бывшему дому, зарос травой. Неужели по этому переулку, мимо этих развалюшек, я ходила каждый день на протяжении лет? Я посмотрела под ноги, как будто искала свои следы.
Ада ориентировалась на местности лучше меня. Она помнила, что за длинной каменной оградой с правой стороны переулка находится фабрика строительных материалов. Действительно, в воздухе стоял запах извести.
Я не чувствовала никакой связи с этим местом, пока не подошла к дому, где мы жили в прошлом. Дом и двор почти не изменились. Вот сарай, в котором мы хранили дрова на зиму. Вот наш участок сада. Даже маленькая избушка стоит на месте. Только здесь, во дворе дома, в моей душе что-то шевельнулось. Здесь росли мои дети. Вот пустырь, где Миша играл в мяч с друзьями. Я иногда отдыхала там, расстилала на траве одеяло и загорала.
Никого из прежних соседей я не увидела. Новые жильцы смотрели на нас подозрительно: в Риге все боятся возвращения прежних хозяев, требующих возврата своего имущества. Лестничная клетка была в ужасном состоянии. Неужели я каждый день поднималась и спускалась по этой лестнице?
Мы сделали несколько снимков дома и ушли. Оставив это запущенное место, я почувствовала облегчение. Мне трудно было представить себе, что, если бы мы не уехали в Израиль, я жила бы там до сих пор.
Отдавая дань ностальгии, мы решили ехать обратно трамваем, как ездили когда-то. По дороге видели из окна школу, где училась Ада. Улицы и названия остановок напомнили мне о временах, когда я ездила каждый день на работу по этой дороге.
