С получением грамоты на имя мамы нужно было решить несколько проблем, прежде чем пытаться извлечь какую-то пользу из этой собственности. Во-первых, мы должны были вступить в контакты с владельцем второй половины дома, чтобы действовать вместе. Владелица половины дома, проживавшая в Тель-Авиве и причинившая нам массу неприятностей, умерла. Право наследования перешло к ее брату, который проживал на севере России, в городе Петрозаводске. Там он был знаменит как ветеран войны и как геолог, открывший в области большие природные богатства. Он ежегодно вместе с женой приезжал в Тель-Авив и проводил здесь несколько месяцев. Мы узнали его адрес и связались с ним. В отличие от сестры он оказался человеком приятным в обращении, и с ним легко было договариваться. Мы пришли к согласию о том, что дом должен быть продан. Он дал нам доверенность, чтобы мы могли действовать и от его имени, и просил ставить его в известность, если что-то произойдет.
Мы обратились к агенту, занимавшемуся продажей имущества, находящегося в Латвии и принадлежащего гражданам Израиля. Агент взял определенную сумму на год вперед за то, что будет заниматься нашим делом. Он очень любил поговорить и на протяжении целого часа рассказывал нам о его людях, которые работают в Риге и творят там настоящие чудеса. Однако за год ничего не произошло, как и за следующий год; раз в год он приглашал нас к себе для взимания очередного платежа и рассказывал о домах других владельцев, которые его агентство успешно продало. По его словам, нашим домом не интересовался никто. Во всяком случае, сказал он, за старый и заселенный дом вы много не получите. В будущем, лет через десять или двадцать, когда Латвия преодолеет кризис перехода от социализма к капитализму, цены на недвижимость могут сильно подняться.
Мой брат после этих слов крепко задумался. Может быть, сказал он мне, не стоит теперь продавать дом? Я ответила ему:
– Мы оба пожилые люди, ты уже перевалил за семьдесят, а я приближаюсь к этому. Уверен ли ты, что в те лучшие времена, о которых нам рассказывают, мы еще будем на этом свете?
Он подумал несколько минут и сказал:
– Нет, я совершенно не уверен.
– Веришь ли ты, что наши наследники захотят заниматься процедурами, связанными с продажей недвижимости в Риге?
– Нет, не уверен, – сказал он быстро, не задумываясь. – Что ты предлагаешь? Ты видишь, с этим агентом дела не движутся с места. Он много говорит и ничего не делает.
От людей, находившихся в подобном положении, я слышала о женщине-адвокате, еврейке, жительнице Риги, которая успешно занимается продажей имущества владельцев-израильтян. Я рассказала об этом Иосифу, и мы решили отказаться от услуг агента и связаться с этой женщиной. Будем называть ее С. Мы посоветовались с двоюродным братом Ароном, который, в отличие от брата и меня, был человеком практичным и сведущим в делах. Он проживал в Берлине, куда эмигрировал из Израиля, так как не мог мириться с унизительным обычаем – увольнять пожилых работников каждые девять месяцев, чтобы не давать им статуса постоянства и социальных прав, и затем принимать их на работу обратно, как новичков. Он видел в этом оскорбление своего достоинства – по-моему, справедливо.
Арон сказал нам, что нельзя стопроцентно полагаться на посредника, в том числе и на эту женщину, так как многие вышли обманутыми из сделок такого рода. Когда появится реальный покупатель, сказал он, никоим образом не разрешайте ей подписывать с ним договор о продаже. Поезжайте сами в Ригу, чтобы закончить переговоры с покупателями и подписать договор.
Мы связались с этой женщиной-адвокатом. Она сказала, что знает наш дом (она знала все объекты недвижимости израильтян в Риге), что этот дом когда-то славился своей красотой, но теперь он сильно запущен. Она спросила, готовы ли мы вложить несколько миллионов на капитальный ремонт – это повысило бы шансы продать его за хорошую цену. Мы, разумеется, ответили отрицательно.
Когда мы сказали, что собираемся послать ей доверенность без права подписывать договор, она очень обиделась и сказала, что в таком случае вообще отказывается иметь дело с нами, так как работает только с клиентами, которые полностью ей доверяют. Нам пришлось, скрепя сердце, согласиться на ее условия.
После этого перед нами возникла еще одна проблема. Ведь мы не были владельцами дома, он принадлежал маме. Даже доверенность от нашего имени мы не вправе послать. Состояние мамы было очень плохим, как физически, так и душевно. Нечего было и думать о том, чтобы она занималась этими делами сама. Казалось бы, все очень просто: она откажется от прав владелицы в пользу своих детей. На деле это было непросто: мама стала очень подозрительной, ей все время казалось, что у нее хотят отнять что-то. При всем влиянии, которое имел на нее Иосиф, он не сумел убедить ее отказаться от прав владения домом и столкнулся с категорическим отказом.
