– Четыреста лет назад, после освобождения, император Мортем и Примарх Туран присвоили мне титул арбитра. – Гаррамон рассмеялся, показывая, что Рист не сумел скрыть удивления, узнав об истинном возрасте своего наставника. – Да, я
А для того чтобы Империя продолжала побеждать, требовалась верность мужчин и женщин. В мои обязанности в качестве арбитра входило выявлять тех, кто хотел искренне служить Империи, и находить ее врагов, намеревавшихся причинить ей вред. Важное, но весьма трудное занятие. Я не гордился тем, что мне приходилось делать. Прошло почти столетие, прежде чем в должности арбитра пропала нужда. – Гаррамон говорил и смотрел в небо, а его глаза стали задумчивыми и печальными. – Экзарх, которую ты видел, Фулиа, когда-то была моей женой. Она так и не простила меня.
Как и всегда, сотни тысяч вопросов завертелись в голове Риста. Но по выражению лица брата Гаррамона он понял, что сейчас не время их задавать. Что само по себе противоречило природе юноши. Разве бывает такое конкретное время? Кейлен часто ему говорил, что далеко не все думают так же, и Рист над собой работал.
Вот почему Рист сидел молча, давая возможность эмоциям улечься. Они были странными: сочувствие мешалось с гневом. Сочувствие к задачам, поставленным перед братом Гаррамоном, и гнев на него за то, что он согласился их выполнять. Но Рист знал, что у него нет оснований для гнева. Нельзя судить другого, если ты не побывал на его месте.
– Я сожалею, брат.
Гаррамон покачал головой, словно ему стоило усилий вернуться в настоящее время.
– Что сделано, то сделано, ученик. Мы не в силах изменить прошлое, нам остается лишь двигаться вперед, используя его уроки. – Гаррамон встал. – Сегодня мы ограничимся одним поединком. Мне нужно отправиться в другое место. Ну а тебе, насколько я помню, вскоре предстоит встреча с сестрой Анилой.
Это не было вопросом, но Рист знал, что Гаррамон ждал от него ответа.
– Да, брат. Мы с Ниирой должны встретить сестру Анилу у ворот дворца. Она отведет нас за городские стены, в бараки Первой армии.
– Хорошо. – Гаррамон развернул черное одеяние с серебряной каймой, надел его и вернул мехи с водой в свою сумку. Он кивнул, его взгляд на мгновение задержался на Ристе, потом он повернулся и ушел.
Гаррамон шагал по коридорам императорского дворца. В лучах солнца, проникавших в сводчатые окна, расположенные справа от него, парили пылинки. Пение птиц и нескончаемая болтовня слуг и носильщиков доносились со стороны садов снаружи, наполняя тихую пустоту коридора.
Два стража, с головы до ног закованные в черные пластинчатые доспехи с красной окантовкой, стояли у входа в императорские покои.
На спине каждого был закреплен большой квадратный щит, а на бедре висел длинный меч. Они охраняли двери, выкованные из позолоченной стали, с ревущим черным львом, обращенным внутрь, на створках. Сами створки достигали пятнадцати футов в высоту и десяти в ширину и смыкались под аркой в центре.
– Джуинан, Карка. – Гаррамон кивнул двум дворцовым стражам.
Он запоминал имена и лица всех стражников и знакомился с новыми рекрутами. Времени на это уходило немало, но оно того стоило, ведь вполне мог наступить момент, когда ему потребуется их помощь. От старых привычек трудно отказаться.
– Он ждет вас внутри, экзарх Гаррамон, – склонив голову сказал тот, что стоял слева от двери, Джуинан.
– Благодарю.
Гаррамон прошел мимо Джуинана и Карки, распахнул правую дверь и оказался в императорских покоях.
Они были огромными, не менее ста футов в ширину и вдвое больше в длину, с потолками, под которыми легко уместились бы тридцать человек, вставших на плечи друг другу. Красный ковер с золотым шитьем лежал на каменном полу от самого входа до помоста в дальнем конце покоев. На нем стоял массивный письменный стол из дуба, а с потолка до самого пола свисало огромное красное знамя, закрывавшее ближайшую стену.
В центре знамени был изображен символ Лорийской Империи: черный лев Лории. Глаза Гаррамона на мгновение остановились на письменном столе. Когда Империя взяла город, а короля Эрика Уббейна приговорили к смерти, Фейн первым делом приказал полностью перестроить тронный зал. Сам трон расплавили и продали, и Фейн решил, что его место займет письменный стол.
«Трон устроен так, чтобы выдерживать вес тех, кто становится толстым из-за собственной некомпетентности и бездействия. Совет Ордена восседает на тронах, – сказал он. – Простой письменный стол гораздо практичнее».
