— А почему мы все еще стоим за воротами? — Лоренцо словно вернулся с небес на землю. — Прошу, цесаре, я с огромной радостью покажу вам наш город и попробую убедить в том, что, доверяя ваши деньги банку Медичи, вы останетесь только в выигрыше.
Флоренция встретила нас шумом. Итальянцы вообще очень эмоциональны, это даже по нашему сеньору Фьорованти видно. Здесь же их было много, и их эмоциональность била через край. Какая-то девушка обстреляла глазами Милославского, в кое-то веки опустившего бармицу. Я покосился на Ваську, который расплылся в улыбке и подмигнул прелестнице. А вот на меня почему-то обращали внимания мало, стараясь быстрее отводить глаза.
— У нас город свободных творцов. Он породил множество великих мастеров, — Лоренцо заливался соловьем. — Каждому своему гостю я предлагаю посмотреть постановку нашего театра. Но к вашему визиту, цесаре, я не успел подготовиться должным образом, вы уж простите. Но сегодня вечером актеры все равно ставят одну из историй великого «Декамерона». Вам известен этот труд? — и что ему ответить? Да, конечно. А откуда у русского князя… черт, я ведь не просто какой-то там князь, я пасынок Зойки Палеолог, с которой твоя жена как бы дружна была. А она кучу литературы притащила. Скорее всего и «Декамерон» среди всего прочего мог затесаться.
— Да, княгиня Софья привезла в качестве приданного великолепную библиотеку, а я всегда был любознателен.
— Я заметил, что на ваших воинах в основном легкая броня…
— Нашими основными соперниками уже много веков являются воины Орды, а они пехоты не имеют и строем не атакуют, никогда, — прервал я Лоренцо. — Пришлось приспосабливаться.
— Я однажды был представлен вашему после, хм, Ивану Фрязину, я правильно его имя произнес? — я закусил губу. Вот как ему объяснить, что всех наших послов зовут «Иван Фрязин», и что среди них практически нет ни одного русского. Мы первые уехали так далеко от дома. Европа с русскими витязями еще не встречалась, и еще долго не встретилась бы, потому что у князей были несколько другие приоритеты. А вот конкретно в этот период тот Иван Фрязен, которому Лоренцо был представлен, на самом деле конкретный итальянец и был. Послы из русского дворянства ездили, безусловно, но поле их деятельности ограничивалось пока восточной Европой. Чехия и Венгрия — это самые дальние государства, куда Курицын поедет в качестве посла. Я бы сказал, нашли кого отправлять, но он с тем поручением справился блестяще. Может же, когда хочет.
— Да Иван Фрязин, — кивнул я, с любопытством глядя на Лоренцо.
— Мне он показался вполне здравомыслящим человеком.
— Это его прямая обязанность — быть здравомыслящим человеком, чтобы в полной мере выполнить поручение князя, — я улыбнулся. Мы тем временем остановились у палаццо.
— Прошу в мой скромный дом, — Лоренцо соскочил с коня и бросил поводья подбежавшему мальчишке, который посмотрел на нас, ожидая, чтобы мы тоже отдали ему коней, пока будем гостить у Лоренцо.
— Нет, — я покачал головой, глядя на мальчишку. — Это боевые кони, они могут и покалечить. Сергей, займись конями. Потом присоединишься к нам.
— Да, княже, — Волков ловко соскочил со своего каурого и принял у нас поводья, затем кивнул мальчишке и на скверной латыне произнес. — Веди на конюшню.
Лоренцо повел нас в палаццо, который больше напоминал музей с выставкой великих живописцев эпохи Ренессанса. И если я всегда относился к художникам равнодушно, и просто прошел мимо, лишь бросив мимолетный взгляд на довольно известные полотна, а Милославский и Березин сделали вид, что ослепли и тупо шли за мной и Лоренцо, то вот с самым молодым из нас Клыковым случился конфуз. Он сначала шел рядом, стараясь не озираться, но возле одной из картин замер. Я обернул и выругался сквозь зубы. Это была «Весна» Боттичелли, и для бедного парнишки такое количество обнаженной плоти на картине было уже явным перебором.
— Юра, уведи его отсюда, — процедил я, подходя к Клыкову. — Иди с Березиным на улицу, подыши не слишком чистым воздухом и приходи в себя. — Он перевел на меня расфокусированный взгляд, в котором появились признаки понимания. Кивнул и позволил Березину себя утащить. Мы с Милославским остались одни.
— Что случилось? — к нам подошел встревоженный Лоренцо. — Ему не понравилась картина?
— О, наоборот, очень понравилась, — видя скепсис на лице Медичи, я вздохнул и пояснил. — У нас на родине запрещено рисовать людей. Дозволительно делать это только изображая лики святых. А здесь явно не святые изображены, вот у неподготовленного к подобному зрелищу, слегка закружилась голова.
— Я передам сеньору Боттичелли, что его творчество произвело неизгладимое впечатление, — улыбнулся Лоренцо.
— Продайте мне эту картину, — внезапно произнес я, сам от себя подобного не ожидая.
— Зачем она вам? — осторожно спросил Лоренцо.
