– «… и не забудьте, что вы не должны смотреть прямо в глаза, отводите взор. Негоже приличной и воспитанной женщине смотреть в глаза мужчине. Положение женщины не может быть равным положению мужчины, это нужно помнить»,– Ксяо Ли уже одела Женьку и занималась ее прической. Вонсам и, правда, было великолепным платьем. Сочетания синего, жемчужно-серого и голубого шелка, расшитого цветами и узорами, очень шло к Женькиным глазам и подчеркивало их необычность. В высокую прическу, символ замужней женщины, закалывались последние шпильки. Украшения, подаренные императором, завершали образ Благородной наложницы пятого ранга Чжен. Пинё с журавлем, большая заколка – удерживала узел из волос, а ттольчам, «трепещущие шпильки», подрагивали по бокам головы лепестками сливы и звеньями цепочек при каждом шаге. Из зеркала на Женьку глядела совсем другая женщина. Очень красивая, очень странная. Женщина с серыми глазами дальних северных земель.
36.
Зал для торжественных церемоний и праздников был украшен красными, желтыми лентами и такими же тканями. Множество изображений позолоченных иероглифов обещали счастье, долголетие, процветание и другие радости жизни. Богато заставленные едой столы располагались по обе стороны от центрального прохода, который, временно, превратился в сцену. Гости уже шумели и успели поприветствовать друг друга. Министры всех рангов, ученые, лекари, генералы армий – людей было много и разных. Во главе всего праздничного пространства на небольшом подиуме находилось место императорской семьи. Ван Со и Женька только что заняли мягкие скамьи и поклонами головы поприветствовали гостей. За ближайшим столиком справа от императора сидел Хань Юшенг. Увидев Женьку, он вздрогнул. "Это моя женщина!", – опять пронеслись в его голове услышанные слова… Конечно, самая красивая женщина никак не смогла бы миновать императорский гарем, но все же… Она очень, очень странная.
Юшенг не отрываясь, смотрел на Женьку и пропустил часть речи императора о высоких гостях, оказанной чести и длительном мирном торговом сотрудничестве. Очнувшись лишь при словах: «…приветствует Благородная наложница пятого ранга – Чжен» Хань Юшенг увидел, как Чжен слегка поклонилась гостям, и отметил, что эти движения, при всей их красоте не были для нее привычными. И еще – она не вела себя, как жительница Корё, хоть и очень старалась. Заметив интерес Хань Юшенга, она смутилась, затем узнала его и отвернулась. Но она смотрела ему в глаза! Наложница императора смотрела на него! На мужчину! Юшенг чувствовал, что Чжен интересует его все больше и больше. И понимал как это опасно – интересоваться женщиной императора. Смертельно опасно.
Ван Со заметил смущение иностранного гостя и даже понял, что его вызвало. Это немного развеселило. На фоне волооких и скромных красавиц страны, с постоянно опущенным взором, Чжен с ее резким и пронзительным взглядом вызывала ощущение внезапного холодного дождя. Или теплого. Это зависело от того – в чьи глаза смотрит Чжен. Это всегда удивляло тех, кто впервые видел ее. Старания служанки Хавнбо по упражнениям с Женькой в этикете мигом улетучивались, как только Дева времени начинала проявлять свой характер.
Праздник продолжался. Ван Со скучал, но и радовался, глядя как Чжен с интересом рассматривает все вокруг, как ей нравятся танцы и музыка. Как красива она в вонсаме, словно носила его всю жизнь. Как идут ей украшения, что были заказаны специально для нее. Какая она необыкновенная и как не могут удержаться гости от того, чтобы тихонько разглядеть ее получше. Такие праздники были не редкость и, несмотря на то, что девушки каждый раз исполняли разные танцы и умело перебирали струны пальцами на каягыме или бамбуковыми палочками на комунго – деревянных отполированных досках с натянутыми струнами, в общем-то, все было одинаково. Сейчас все смотрят танцы кисэн – девушек для тысячи удовольствий и восторгаются мелькнувшей ножкой или непрерывно двигающимся животом танцовщицы, потом время музыки и вина, а закончится праздник тем, что евнухи и слуги начнут разносить по домам перепивших хозяев, так как уйти раньше императора значит обидеть его гостеприимство.
– Я хочу произнести тост в честь императора Корё и его Благородной наложницы, да будут благополучны годы его правления, и пожелать Десять тысяч лет жизни. – Хань Юшенг склонился в глубоком поклоне и продолжил. – Я хочу ненадолго остаться в вашей стране, чтобы проникнуться духом культуры Корё, почерпнуть самое лучшее из ваших манускриптов и библиотек, поклониться нашим общим богам в ваших великолепных храмах, а по пришествию домой, рассказать об этом императору Го Жуну для укрепления связей между государствами и общности культур. Юшенг поднял чашу с вином и еще раз поклонился отдельно императору и Благородной наложнице. При последнем поклоне он еще раз поймал внимательный взгляд Чжен и услышал, как бьется его собственное сердце.
37.
