Виктор болел крайне редко, не чаще одного раза в два-три года. Обычно он берегся и старался не допускать любых провоцировавших болезни ситуаций. Но иногда усталость брала свое, нервы сдавали, и Виктор заболевал, ненадолго, на два-три дня. И каждый раз это было горло. Антон, начитавшись «умных» книжек, утверждал, будто Виктор боится произнести вслух свои тайные мысли и желания, поэтому его и преследуют ангины, фарингиты и прочие «радости» больного горла. Виктор в ответ, больной или здоровый, не боясь, посылал любимого братца далеко и надолго. Доморощенные психологи ему были не нужны. Антон не обижался. Он вообще не умел обижаться.
Проснувшись утром, Виктор понял, что настал очередной «исторический момент». В принципе, ему это было только на руку: теперь он с чистой совестью мог отложить интервью на пару суток. Вот только, к его большому сожалению, журналистку подобным образом «отложить» никак не получалось. Она находилась здесь, в его доме, как заноза в мягких тканях. А значит, интервью все же придется довести до конца. Проигрывать брату Виктор не собирался.
После завтрака, вдоволь понаблюдав за манерами журналистки за столом, Виктор пошел к себе, принял лекарства, которое обычно держал в тумбочке, как раз от больного горла, и снова сел за работу. Болезнь или нет, а издательства ждать не будут. Им подавай рукопись точно в срок. Правда, Виктор по собственной инициативе эти сроки значительно опережал. Но какая разница…
Герой новой книги успел затащить прототип журналистки в постель, переспал с ней и теперь думал, что делать дальше.
В принципе, Виктора посещали те же мысли. А дальше-то что? В этот раз Антон подсунул ему журналистку. А в следующий какое будет задание? Провести ночь в борделе?
Брат явно перешел границу. И Виктору нужно было заканчивать эту нелепую, так долго тянувшуюся игру. И нет, он не собирался ни на ком жениться. Особенно на этой голодающей с Поволжья. Не объест, так напишет что-нибудь в своей статейке, а Виктору потом за нее краснеть. Уж о чувствах он вообще молчал. Какие могут быть чувства к инвалиду? Разве только любовь к его деньгам.
Отвлекшись немного от романа, Виктор недовольно фыркнул. Все же в одиночестве ему работалось намного продуктивней.
Наевшись, Аня вышла побродить по саду. Цветов она избегала, а вот в тени деревьев посидела с удовольствием. Книга Неверящего подошла к концу, и Аня сейчас обдумывала написанное. Если остальные книги были написаны в том же ключе, то получалось, что Неверящий недаром взял себе этот псевдоним. Он действительно не верил, ни во что и никому. Этакий человек в футляре, прямо по Чехову. Только тот всего боялся. А этому плевать на всех вокруг. «Повесть о неудачнике» показывала вроде такое отношение лучше всех вопросов интервью. Главный герой был невероятно одинок. Никто, включая родителей, не интересовался его жизнью. Мало того, автору он тоже был нужен постольку-поскольку. Удали его, и сюжет практически не пострадает, так как строится исключительно на мыслях автора о маленьком человеке и его повседневной жизни.
Да, именно мыслях. Действия там было не так уж много. И хотя во время чтения Аня не скучала, перечитывать книгу точно не стала бы.
Аня встала со скамейки, потянулась. В ее голове постепенно складывалась цельная картина интервью.
Завтра-послезавтра, то есть в четверг-пятницу, Неверящий поправится, и можно будет заканчивать с вопросами. А там – два выходных, деньги за поварскую подработку, и привет, родные.
Аня вздохнула. К родным ехать не хотелось. Их образ жизни слишком сильно отличался от ее. Ей было скучно в деревне: на огороде, на скамейке с семечками или во время сотой банки закруток. А мать и остальные родичи жили именно этим.
Аня на несколько секунд представила себе Неверящего, словно генерал, осматривавшего мамин ухоженный огород и сад.
– Да он и пяти минут там не выдержит, – ухмыльнулась Аня, вспомнила, что разговаривать с самой собой плохой признак, и направилась к дому.
Жара уже вступила в свои права. Солнце жгло невыносимо. Зной стоял просто удушающий. В такую погоду и до галлюцинаций недалеко. Впрочем, их Аня могла не опасаться: в доме Неверящего везде было прохладно.
Зайдя в холл, Аня покосилась в сторону кабинета: небось больной сидит, работает. Как же, разве можно прожить без ненаглядных книжек хотя бы пару часов.
Хмыкнув про себя: «Похоже, кто-то ревнует», – Аня подошла к лестнице и стала подниматься в свою спальню. У нее оставалось много времени, чтобы закончить свою статью с собственными впечатлениями от жизни в доме Неверящего.
Горло раздражало. Виктор как будто кактус проглотил и теперь не мог выплюнуть колючки. Спреи, таблетки, прочие лекарства помогали слабо. Виктор прекрасно знал свой организм: сегодня будет плохо, завтра – терпимо. Послезавтра, в пятницу, болезнь пройдет, как будто ее и не было никогда. Поэтому сегодня все, что оставалось Виктору, – это сидеть за новой книгой, продумывая новые сцены и описания.
