Прошло всего три дня, но ему казалось — целая вечность, настолько отчаянно он жаждал вернуться в крепость. К Оре.
Ухаживать за ней, помогать ей восстанавливаться, носить… этих идиотских кроликов, если она захочет.
Он даже не станет сразу пытаться залезть к ней под одежду… если выдержит, конечно. Потому что тогда, когда она лежала на кровати — беззащитная, пострадавшая — он едва сдержался. Хотел её. До дрожи, до помешательства, до той самой черты, за которой уже всё равно. Только бы оказаться внутри неё, хоть как: хоть пальцами, хоть языком… или просто лечь рядом и сдохнуть, вдыхая её запах под волосами.
Сейчас он ясно осознавал, насколько глупыми были его собственные игры — не только отказ признаться себе, но, куда страшнее, отказ признаться Оре, что его страсть давно переросла в нечто большее. Почти в одержимость. Он ранил самого себя, лишь бы не терять её присутствия, желал чувствовать на себе её руки — хотя бы так.
Глупая девочка. Она мечтала о чём-то светлом, о чём-то высоком, о том, что он не мог дать. Иво знал что однажды она встретит нормального, простого северянина, который станет носить её на руках. И хотя сама мысль об этом вызывала в нём ярость, он понимал — так будет лучше. Прежде всего — для неё. Она юная, светлая, а он… он лишь тень человека. Бывший раб из самого страшного лагеря Севера, с прошлым и душевными ранами, которое никогда не отмыть. Он ей не пара.
Особенно учитывая, как легко он теряет над собой контроль рядом с ней.
Он просто хотел быть с ней. Быть в ней. Сходить с ума вместе. Хотя бы на время. Пока не отпустит — хоть немного.
А потом, там, на перевале, когда она привела столь необходимую им помощь и её задело во время боя… именно тогда он понял, что просто не сможет. Не сможет жить так, как внушал себе всё это время. Все эти придуманные доводы рассыпались, когда он увидел её на земле, едва живую. Тогда Иво понял: он готов был избить любого, кто посмеет прикоснуться к ней. В сердце поселился такой страх, какого он не испытывал никогда.
Смерть всегда казалась ему наградой — за храбрость, за безумие, потому что будучи воином Севера он не представлял себе что мог умереть не в бою.
Но в ту секунду, когда он представил, что Ора умерла, её смерть показалась ему самым страшным, что могло с ним случиться. Мысль о том, что он не был рядом, не защитил её в тот миг…
Как он сможет отпустить её после этого?
Но действовать нужно крайне осторожно, потому что он сам — осознанно — сделал всё, чтобы оттолкнуть Ору. Хотел её до безумия, до боли, но не желал давать ложных надежд.
И теперь она совершенно точно их не питала. Напротив — собиралась уезжать, и он едва ли не с мольбой вытребовал у неё обещание остаться.
Груз его долгов перед Орой казался неподъёмным.
Слова тут уже ничего не изменят. Он должен раз за разом доказывать, что будет рядом, что будет заботиться, что отдаст ей всё, чего бы она ни пожелала.
И главное — нужно отгонять всех бездельников, что будут виться рядом с ней… Она уже провела слишком много времени в крепости с Эриком, да и остальные теперь смотрели на Ору иначе. После того, как ей удалось выманить берсерков, все поняли, насколько особая у неё кровь.
Наверняка многие верили, что она способна подарить особенно сильных сыновей и дочерей. И, без сомнений, мечтали о ней — особенно после того, что произошло во дворе крепости, когда она набросилась на него на глазах у всех.
Одна только мысль о количестве неженатых мужчин в Ашенхолде заставила Иво глухо зарычать и он вновь с нетерпением уставился на горизонт.
Ничего. Он докажет ей.
Докажет.
— Херсир… — Гримир, увидев Иво, неожиданно растерялся, и это уже настораживало.
— Что случилось⁈
Не услышав ответа, Иво шагнул ближе, навис над воином и зарычал:
— Отвечай!
— Если вы ищете Ору…
Сердце Иво дрогнуло. Она что, не пошла на поправку? Или, хуже того — после его отъезда ей стало хуже?
— Немедленно, — процедил он, опасно понижая голос.
— Она уехала, херсир. Сразу после того, как вы покинули Ашенхолд.
Иво замер, чувствуя, как хорошее настроение, с которым он сюда прибыл, исчезает в секунду. Как все внутри него замерзает.
Руки тут же сжались в кулаки.
Уехала. Она… уехала. Оставила его, бросила.
— Куда⁈
— В Скейвик. Вместе с новым наместником. Леди Лилеана видела, что они много общались, и слышала, как он приглашал её с собой, — поспешно выпалил Гримир.
Можно ли верить этим словам? Гримир был влюблён в леди Муради — а она едва ли считалась надёжным источником. Стоит ли рассказать ему то, что поведал о Лилеане Рей?
— Я отправляюсь в Скейвик, — бросил Иво. — Встреть короля Райлена как положено и убедись, что у них есть всё необходимое. Работорговцы и наёмники больше не побеспокоят нас. Касон — за главного.
