Скейвик раскинулся в долине, у подножия зелёных холмов, где река плотно обвивала селение, делая это место особенно уютным. Крыши домов — деревянные, крытые тёмной соломой, дымок струился из труб. Повсюду тянулись чистые, заботливо подлатанные заборы, стояли резные ворота, слышался скрип телег и звонкие голоса женщин у колодцев. Здесь пахло хлебом, сеном и жареным мясом.
Прекрасное, ухоженное, обустроенное место. Наместник Ярек действительно оказался хорошим управленцем.
Вот только Ора не захотела ждать, пока Ашенхолд превратится в такую же цветущую деревню.
Она решила уехать, лишь бы не видеть Иво — после всего, что он ей наговорил.
Мог ли он винить её?
Нет. Он видел боль в её глазах — каждый раз, когда речь заходила о чувствах. Каждый раз, когда она делала шаг навстречу, надеясь, что и он сделает шаг в ответ.
Оказавшись в Скейвике, Иво сразу направился к дому старосты, зная, что Ярек в прошлом жил именно здесь, когда сам исполнял обязанности главы деревни.
Но то, что ожидало его на месте, стало чудовищным разочарованием: Ярек уже уехал обратно в Ашенхолд после короткого визита к родным и друзьям, а гостья, что приехала с ним, отправилась дальше.
— Да неведомо нам, херсир, — развёл руками староста. — Мы ж не допрашиваем каждого. Южнее, может, и в столицу… Кто её знает. А что, она что-то сделала?
Шесть месяцев спустя
Ора
— Ора, деточка, открой окна, проветри! — Мод махнула рукой в сторону ставен, и я поспешила к ним, исполняя её поручение.
Лавка кожевника пахла известью, дымом, жиром и старым деревом. Она располагалась на окраине главной торговой улочки Красного Варга, и совсем скоро здесь должны были появиться первые покупатели.
— Подготовь оленью кожу, я слышала, на этой неделе мимо проезжает важный господин.
— Хорошо, Мод, — всё так же послушно отозвалась я, направляясь на задний дворик, надеясь, что шкура успеет просохнуть к тому моменту, как этот самый таинственный господин окажется поблизости.
Я жила в Красном Варге более пяти месяцев, изначально долго выбирая, где остановиться. Скейвик казался почти идеальной деревней, когда я туда добралась, но я понимала — если Иво захочет найти меня, он найдёт.
Боялась, что, увидев его, приехавшего за мной, захочу дать нам шанс… Ведь он, похоже, что-то переосмыслил, что-то решил доказать.
Кто знает, что именно? Иво всегда был эгоистичен в своих чувствах и не уставал повторять, что живёт только одним днём, не думая о будущем. И, уж конечно он не думает о такой мелочи, как моё сердце и мои чувства.
Видимо, какие-то остатки гордости во мне всё же сохранились. Потому что оказавшись в прекрасном цветущем Скейвике, я направилась дальше — тем более что у меня появился неожиданный попутчик.
Эйлунд, тот самый воин Иво, что тогда запустил меня в конюшню и посоветовал лошадь, тоже отправился с караваном — навестить родителей. И, почему-то, он задерживался со мной в каждой деревне, к которой я приглядывалась. Пока мы, в конце концов, не добрались до его родной — до Красного Варга, где жила его семья.
Именно здесь Эйлунд предложил мне самое разумное и, пожалуй, самое безопасное решение — остаться и помогать его тёте, вдове, которая не желала расставаться с кожевенной лавкой, что прежде вёл её муж.
Мы с Мод сразу нашли общий язык. Она терпеть не могла деревенских мужчин, вечно сравнивая их со своим покойным супругом, уверяя, что у остальных руки растут не из того места, да и пьют они много. А когда я рассказала ей, как дела обстояли на архипелаге…
Вдвоём мы и работали, поднимая её лавку, иногда пользуясь помощью Эйлунда, хотя чаще всего я справлялась сама. Мод говорила, что я намного сильнее большинства женщин и почти не устаю по сравнению с теми, кто помогал ей до этого.
— Через три дня будет ярмарка в честь основания деревни, Ора, — сообщил Эйлунд, появившийся в конце дня, как часто бывало. Мод довольно улыбнулась.
— Сходи, Ора, я освобожу тебя пораньше. А Эйлунду давно пора жениться — уж сколько лет мы пытаемся его пристроить, — поцокала она языком.
Эйлунд, услышав это, даже не смутился, а вот я — наоборот, покраснела.
Моё сердце спало.
Сколько раз уже он подходил ко мне, держал за руку, помогал, показывал, как работать с теми или иными инструментами, обнимая со спины… Один раз ему даже удалось меня поцеловать — и именно тогда я поняла, что со мной что-то не так.
От одного прикосновения Иво я горела, растворялась, сгорала в желании — так сильно, что забывала всё: и его слова, и все обиды между нами.
А с Эйлундом моё тело молчало — так же, как и с другими мужчинами.
Будто Иво проклял меня собой.
— Схожу, чего ж не сходить, — улыбнулась я, надеясь, что выпивка, танцы и веселье хоть немного помогут мне выбраться из этого состояния.
Я очень хотела любить и быть любимой. Нельзя вот так всю жизнь отказывать себе в счастье только потому, что тело молчит.
В конце концов, я не животное, как считает Иво. А человек.
