Через три дня я действительно ушла из лавки пораньше, подгоняемая Мод. Погода стояла тёплая, и я выбрала скромное платье из зелёной шерсти — по колено, приталенное, с вышивкой по подолу и новым пояском.
Денег у меня было немного, но и расходов почти не возникало — я жила в пристройке при лавке, а Мод кормила меня так щедро, словно собиралась откармливать к зиме, выплёскивая всю ту заботу, которая не находила выхода до моего появления.
— Развлекайся и не возвращайся раньше полуночи! — пригрозила она кулаком. — А если хочешь — можешь вообще не ночевать здесь.
— Вернусь сразу после первых звёзд, — пообещала я, зная, что не забудусь с Эйлундом. — А ты не работай допоздна. Есть новости о том важном господине?
— Да он ещё вчера вечером заглянул, купил тончайшей оленьей кожи на сапоги для своей жёнки. И столько вопросов задал про лавку! Сразу видно — товар ему важен.
Хозяйка выглядела весьма довольной — явно удалось продать кожу втридорога.
Ярмарка раскинулась у самого подножия холма. Вдоль главной улицы тянулись ряды с лентами, тканями, пряностями, игрушками и амулетами. В воздухе витали запахи жареного мяса, мёда и солёной карамели. Деревня, обычно казавшаяся тихой и безлюдной, ожила — со всех сторон раздавались смех, разговоры, звуки барабанов.
Я вышла пораньше, специально, потому что мне хотелось всё разглядеть до встречи с Эйлундом. Шла медленно, позволяя себе остановиться у каждого прилавка. Вот мальчишка вырезал из дерева лошадок, вот женщина продавала ленты, сверкавшие золотой нитью. Повсюду гудело, пахло горячей похлёбкой, дымом, солодом. Под ногами хрустела солома, а в воздухе стелились травяные ароматы. На одной из лавок стояли глиняные маски древних богов — грубые, с широкими ртами и прорезями для глаз. Я невольно провела пальцем по их шершавой поверхности, улыбаясь.
Сердце стучало громко, взволнованно — будто я что-то упускала, хотя я и не понимала, что именно.
— Ора! — услышала я знакомый голос Эйлунда — и, всё ещё улыбаясь, обернулась.
Он стоял рядом с одной из лавок, на выходе из оживлённой улочки, и прохожие изредка задевали его плечом. Я помахала ему рукой — и заметила что за его спиной шевельнулась огромная тёмная фигура.
Она принадлежала мужчине в плаще, возвышавшемуся над остальными почти на голову.
Увидев меня, незнакомец обошёл Эйлунда и встал прямо перед ним.
Сердце дрогнуло, когда я поняла, кто это.
А затем Иво снял с головы капюшон.
Не знаю что на меня нашло — от неожиданности я почти не соображала. А когда пришла в себя то поняла, что я убегаю.
Я неслась, не разбирая дороги, спотыкаясь о солому, задевая прохожих. В груди тяжело и глухо билось сердце, будто набат, в боку начало колоть — но я не останавливалась. Воздуха не хватало, и я порадовалась тому, что платье было всего лишь до колена.
Сбоку мелькнула тень — слишком быстрая, слишком знакомая. Я резко свернула, нырнув между рядами, проскочила мимо нескольких домиков и оказалась у самой опушки леса. Ветви хлестнули по щекам, но я не замедлилась.
Пока меня не остановили.
Столкновение с землёй оказалось болезненным, даже оглушило на мгновение — но почти сразу, будто по щелчку пальцев, я пришла в себя и задергалась, пытаясь высвободиться из-под огромного тела, навалившегося сверху.
— Попалась, — хриплый шёпот в самое ухо, от которого мурашки табуном побежали по спине. — Семь часов… Ты не выдержала и семи часов, Ора, уехала в тот же день, когда дала свое обещание!
В голосе Иво слышалась… неожиданная боль, а руки, прижимающие меня к земле, были чрезвычайно бережны. Он гладил меня, сжимал, но не причинял боли.
Несмотря на ледяную землю подо мной, я горела. От его запаха, от жара его тела, от его голоса — и от прикосновения длинных холодных волос, что касались моей обнажённой шеи.
— Отпусти меня, — произнесла я, наконец, сожалея, что вообще побежала.
— Ни за что. Никогда, — я не видела выражения его лица, но казалось, что каждое слово давалось ему с трудом, что каждое слово было неподъемно.
Его голос придавливал меня к земле сильнее, чем руки. Но хуже всего…
Я вдруг поняла, насколько сильно возбуждена.
Преступно. Неприемлемо.
Я вновь дёрнулась, но Иво резко укусил меня в шею — точно так же, как когда-то в прошлом, и вспышка сладкой боли пронзила меня с ног до головы. Я даже вытянулась, поджав пальцы ног.
— Я только прикоснусь. Чуть-чуть приласкаю… Иначе сдохну, — выдохнул он, хрипло, прижимаясь ко мне со спины и я чувствовала его возбуждение через ткань. Такое знакомое, такое сумасшедшее. — Пожалуйста, Ора.
Он… Просил. Так отчаянно.
Иво так и не убрал лицо из-под моих волос, делая шумные, почти яростные вдохи, в то время как его ладонь скользнула к животу — приподняла меня, лаская.
Я дышала рвано, невольно прижимаясь к нему, и всё вокруг будто теряло очертания. Мне казалось, ещё чуть-чуть — и я потеряю сознание.
Настолько остро я чувствовала его. Каждое движение, каждый вздох.
