Вот только именно он, каким-то чудом, нашёл на них ответ, и Викарий сам не понимал, как это произошло. Его наставник, проведший его с самого получения мантии и первых мозговых имплантов, до получения полноценного звания магоса одной из самых мистических и малоизвестных дисциплин, занимающейся работой надо всем, что выходило за пределы привычной науки.
И вопрос даже не в псайкерстве с тонкостями Имматериумом — культ Машинного бога вполне спокойно разбирался в работе с психической энергией, и лишь по причинам нестабильности той не любил с ней особенно взаимодействовать, хотя никаких запретов и не имелось.
По приказу Омниссии, культу нельзя было работать лишь с париями и изуверским интеллектом, однако всё остальное находилось вполне в границах допустимого. Те же поля Геллера создавали именно они, и профессионалы магос-псайкик занимались этой проблемой без всякого двоякого отношения к особенностям Эмпиреи. Эзотерикус же брал на себя задачи всех других феноменов, которые не объяснить таким простым и скучным ответом вроде «это всё проделки варпа».
Ведь существовало куда больше измерений, чем один Океан душ, и ещё больше феноменов, никак с ним не связанных, но которые всё равно могли принести пользу роду людскому. Архимагос Андер, например, занимался устройством эльдарской паутины, а сам наставник Викария несколько лет назад сфокусировался именно на поисках подпространственных карманов, куда могли запрятаться враги человечества и редкие беглецы, выжившие после гнева Императора и его сынов.
Во многом благодаря исследованиям последнего, Викарию вообще удалось создать алгоритм поиска излучения Чёрного камня, не резонирующего с материальным миром. Именно благодаря ему, у одного техножреца и получилось взлететь так высоко, хотя сам учитель и отказывался взять себе часть славы. Слишком уж работа Викария впечатлила его и остальной совет Марса вместе с самим Вестником Омнисии, высоко оценивших открытие, давшее способ находить редчайший материал практически по всей галактике.
Раньше на подобную разработку даже не обратили бы внимания, однако в последнее время начало появляться всё больше новшеств и идей, что двигали человеческую науку и служителей Омнисии семимильными шагами вперёд, не озираясь на старые привычки и традиции.
Хотя в последнее время эти самые традиции и так начали трещать под давлением ураганного ветра перемен, как и многие прочие вещи, которые тысячами лет держали культ на плаву и служили ему верной опорой. Вот только из-за того, что достижений столь много, даже самые отпетые консерваторы не могли сопротивляться потоку. Особенно когда вестники их веры сами продвигали новый путь в светлое будущее, лишённый старых формальностей и церемониала.
Сам Викарий признавал, что в нём не было особенно ярой веры в Машинного бога и Омнисиию, и имелось лишь великое почитание этой сущности и её воплощения, однако с этим не было проблем, так как с каждым годом к культу прибивалось всё больше подобных ему, медленно менявших религию под свои идеалы.
Молодые люди и старики, мужчины и женщины, с каждым годом становилось всё меньше техножрецов, проводящих большую часть своего времени проводя ритуалы и молитвы, и заместо этого занимавшиеся настоящей наукой. Это связано с прямыми словами владыки Ферруса и тонкими намёками Императора, в своих речах возвышавших величие самого разума и их заслуг, которые являются куда большим символом почитания, чем простая символика со словами.
Подобным изменениям также помогли резкий взлёт всех приближённых Десятого сына Омнисии, что оказались одарены его технологиями и найденными СШК, а также облегчение оков религиозных культа по всей галактике, связанное с поставленной Владыкой Схеналуса точкой во многих дискуссиях и теологических вопросах — Примарх пусть и не очень часто, но выпускал свои текста, связанные с упрощением всего церемониала Механикума, облегчал процессов почитания машин и даже упразднил запрет на развитие новых технологий, идущих в разрез с традициями прошлого. Уже были совершены первые робкие шаги создания чего-то нового без оглядки на Тёмную эпоху и СШК, а всё ведь только набирало обороты!
И пусть многие хотели сказать нечто против, однако настоящий Святой Омниссии, способный напрямую общаться и взаимодействовать с машинными духами, всегда оставался непререкаемым авторитетом. Тот факт, что больше всего возвышались именно находящиеся у него в почёте, с кем он делился своими знаниями, лишь сильнее двигал культ к изменениям в сторону чего-то действительно рационального. Викарий же пусть и не говорил это вслух, но признавал, что подобное ему нравиться куда больше, так как ежедневные молитвы Машинному богу его казались лишь тратой времени, и без них жизнь стала только лучше.
