Лишь холодная и суровая логика двигали действия Десятого легиона, и, несмотря на всю свою эффективность, она не помогала увидеть в них кого-то кроме полу-машин, сражавшихся исключительно из-за программы, заложенной в их головы, а не из-за желания спасти невинных.
Дуран признавал, что они являлись отличными солдатами, однако точно уж не великими героями подобно представителям других легионов. Сыны Ферруса были острием клинка Крестового похода, занимавшиеся разведкой, сбором информации и ликвидацией самых трудноубиваемых целей, не говоря уже о том, что многие части Несущих Шторм также помогали во время наземных сражениях.
Вот только главной поддержкой всё равно являлись не они, а очередное новшество их Примарха: созданные наподобие силовой брони военных корпусов Схеналуса и какой-то другой планетки, развившей паровые технологии до предела, были созданы подразделения Имперской армии, облачённые в силовые доспехи, что поднимали простых людей не особо далёко от Астартес.
Подобно Солар Ауксилии, они являлись элитой войск Десятого легиона, облачённые в тяжёлую толстую броню с крупными ручными орудиями, при этом на порядок превосходя космических десантников в количестве. И имея подобных личностей в своих рядах, трудно было продолжать возвышать заслуги Астартес, стоявших теперь не так далеко от обычных смертных. Дуран понимал глупость своих мыслей, однако в тяжкие моменты вроде этого тяжелее всего мыслить ясно.
Всё сейчас казалось ему бесполезным и даже до смешного глупым. Именно его корпус остался последней единицей на планете, что продолжала бессмысленные попытки всех спасти, однако и их срок битвы подходил к концу. Дуран являлся настоящим солдатом, а потому не смел оспорить приказы командования, несмотря на своё отношение к нему. Вот только жаловаться в голове и вздыхать от бессилия никто ему не запрещал.
Даже склока с бездушным космическим десантником из пополнения и грузные мысли — это всего лишь попытка высвободить свои эмоции и смириться со столь ужасной резнёй и гибелью своих товарищей. Ведь если их единственный шанс на победу в тотальном уничтожении всей жизни, то это безусловный провал, картины которого вряд ли когда-нибудь покинут разум старого уроженца Башни Тридцать семь, что впервые пожалел о своём глупом желании увидеть нечто, сокрытое в глубинах галактики. Слишком уж «близким» оказалось знакомство, на его вкус.
Стоило мне только открыть глаза, как передо мной предстала реальность слишком уж чуждая, чтобы её можно было считать чем-то настоящим. Словно бы покрывшаяся светлой дымкой, каждый угол и форма зданий мира-кузницы изменились практически до неузнаваемости. Они стали казаться чем-то бесконечно чуждым и далёким, но в то же время за неприглядной и монументальной сталью узнавались картины былого, когда-то куда более прекрасного мира, потерянного после бесчисленных войн.
Алые мантии и золотые знаки, почитавшие Машинного бога, пропадали вместе с титанически огромными кузницами и бескрайними жилыми районам, вместо этого показывая город, цветущий природы, которая ещё не была поглотена растущими заводами.
Перед моими глазами словно бы время обернулось вспять и вернулось в тот момент, когда планета находилась на пике своего развития. Очень старый мир и в прошлом занимавший важную роль в сфере промышленности, отчего и во время Тёмной эпохи технологий являлся довольно приятным местом. Со значительно меньшим населением, которое пользовалось всеми благами планеты, богатой минералами, и солнечной энергии трёх солнц мира, где любые заботы решались искусственным интеллектом.
То было очень странное время, когда человеку наконец-то удалось достичь своей главной цели — удовлетворить практически любые свои желания, просто передав их реализацию на руки «доброго» и бесконечно покорного слуги. Когда-то все были уверены в этом, а мысль о потенциальном восстании осталась лишь на страницах древнейших, практически забытых книг.
Реальность дрогнула, и передо мной предстали уже совершенно другие картины иной эпохи. Былые стильные и плавные высотки, достигавшие десятков километров, сейчас были полуразрушены и догорали алым пламенем, пока миллионы машин шагали по костям своих бывших хозяев. Они не издавали звуков, а потому лишь огонь и очень редкие крики умирающих разбавляли могильную тишину.
Весь мир горел, пока Люди Железа брали власть в свои руки, уничтожая любое напоминания о том, что род людской когда-то жил здесь. И не было разницы между двадцатиметровыми титанами и простейшими платформами для уборки в доме — абсолютно каждая из оставшихся здесь машин жаждала человеческой крови.
