Картины встречи с отцом события навсегда выжглись в его сознании. Ангел мигом пал на колени пред Императором и от всего сердца взмолился о сохранении жизней своих последователей, страшась гнева человека, поклявшегося сокрушить все религии и искоренить самое понятие «бога».
Увидев в собственном сыне обладателя редких талантов и исключительной преданности, Император выполнил его просьбу. Ни один из имперских кораблей не смел приземлиться на Ваале, кроме как по инициативе самого Сангвиния, и никто не смел изменить их многовековые традиции.
Племя Крови, что продолжало жить так же, как и прежде, не перестало верить в Великого ангела, так никто даже не смел тронуть людей величайшего и яростнейшего из Его сынов, а также идти против воли самого Повелителя человечества.
Сам Сангвиний покинул планету и начал служить на дело величайшей войны в истории человечества, что должна было наконец-то покончить со всеми прочими конфликтами. Под надзором Хоруса, он отточил своё мастерство тактики и искусства клинка до уровня, на котором уже даже целые армии не представляли для него угрозу.
Ангел со всей галактики собрал своих сынов и превратил их из яростных и не знавших человечности кровавых монстров в достойнейших воинов среди Астартес, являвшихся настоящими воплощениями культуры и чести. Он сам прекрасно понимал, насколько сложно бороться с жаждой крови и убийств, а потому и стал лучшим наставником для своих сынов.
Сангвиний завоевал их верность кровью врагов, павших от его клинка. Каждый раз он двигался на острие военных действий, отчего уже скоро вся галактика знала про его бесстрашие и настоящую непобедимость.
Ангел привил своим сынам кодекс чести и закалил их силу воли, лишь бы предотвратить все ужасы, что могли настигнуть галактику в противном случае. Он видел очень много тёмных видений мрачного будущего, где была лишь война, а потому старался каждую секунду своей жизни посвятить предотвращению ещё больших смертей.
И это даже получалось! Чем дальше шёл Великий поход, тем реже в его сознании мелькали картины тёмных веков, ожидавших людей в бесконечно далёком будущем. С каждым годом и даже месяцем читать судьбу становилось всё сложнее, ибо хаотичные потоки перекрывали его обзор, однако Сангвиний продолжал верить в лучшее, несмотря ни на что.
А потому он не только пытался помочь своим сынам и простым людям, за жизни которых бесстрашно бросался на любого врага, но также и старался направить своих братьев. И если с некоторыми личностями, вроде Дорна или Робаута, всё было хорошо и так, то некоторым действительно требовалось братское плечо поддержки. Вот только сам Сангвиний не всегда верил, что именно он может оказать эту самую помощь…
Тот же Фулгрим хотя бы — Сангвиний видел его, оплетённого миллионом змей и смеявшегося двумя голосами. Гордый и даже чересчур горделивый, Феникс должен был разобраться в собственных комплексах и проблемах, чтобы сбросить оковы и стать кем-то, кем всегда мечтал.
Вот только как мог сам Ангел, не способный и минуту провести без мыслей о собственном уродстве и несовершенстве, помочь брату? Он всеми силами старался найти нужные слова, что направят Фулгрима на правильный путь, однако если бы их знал, то в первую очередь рассказал бы их самому себе.
Были и другие случаи. Кёрз оказался слишком похож на него самого, и это честно пугало Ангела. Он так и желал подойти к брату и высказать собственные мысли насчёт изменчивости будущего… Вот только он не мог найти в себе силы духа на подобное.
Ведь сам глубоко в своей душе признавал, что сам не был до конца уверен в том, что его можно изменить к лучшему. Его сменившиеся видения могли также рассказывать и о более ужасном будущем, чем простая война… Все его видения кончались яркой вспышкой и бурей, что расколет Млечный путь на множество частей.
Феррус же… Он вёл себя вполне достойно и, несмотря на свои игры с Механикумом, занимал должность, которую кто-то из его братьев обязан был занять. Человечеству нужен несколько холодный и жёсткий лидер, который думает в первую очередь о благополучии людей. Даже если само человечество скажет что-то против его действий и подхода.
Вот только имелась другая проблема — каждый раз, когда Сангвиний смотрел на него, то его видения показывали нечто странное. Голова раскалывалась, смотря на него, и лишь бесконечный рёв с криками сводил его с ума.
Не было ничего кроме жидкой тьмы, пожиравшей всё, а также миллионов ужасающих демонов, заменивших собой звёзды. Слишком много смертей, криков и железных скелетов, поднимавшихся из недр земли, чтобы пойти в последний бой.
Пока что Сангвиний не видел даже источника проблем, отчего молчал, но желание сообщить брату о его странной судьбе, чтобы тот был более осторожен, всё равно оставалось.
Вот только откуда самому Ангелу знать, что он тем самым не приведёт ещё большие беды? Он не мог точно вспомнить, но почему-то был уверен, что своих пропавших братьев также предупреждал о грядущих угрозах — и чем это закончилось для них?..
