Слабость плоти полностью

— У нас нет ни времени, ни желания вдаваться в философию власти и свободы, так как мы и так слишком долго провозились здесь. Восстанавливая, так-то, твой разорванный рассудок! И если тебе так уж понравилось жить в мире вечной ярости, то скажи — вернуть тебя в него куда проще, — уже с не скрываемым раздражением произнёс Олимпиец в спину уходящего, обладавший куда меньшим терпением, по сравнению со мной. — Я должен вернуться к своему легиону и продолжить военную компанию, посреди которой меня вырвали. Мой единственный совет тебе — поработай первое время с кем-нибудь в паре. Фулгрим, Хорус или даже Лоргар — если они не смогут убедить тебя вести себя нормально, то дальше просто иди к отцу и высказывай всё ему лично. Если ты являешься бесстрашным повстанцем, коим себя называешь, то не побоишься встретиться с ним на поле боя лицом к лицу.

Ангрон буквально начал рычать после речи Пертурабо, однако всё-таки не напал. Он одним ударом выбил дверь, и ушёл вглубь по коридору. Пусть я бы и выбрал другие слова, однако не мог не согласиться с братом — если кто-то не готов принять помощь и лишь угрожает расправой своим спасителям, то у меня нет желания помогать ему больше необходимого. Мой дом и так слишком заждался своего Владыки.

* Главная причина, почему Ангрона никто не старался чинить. Его импланты не убрать простой операцией, они слишком глубоко погрузились в его мозг, но в то же время не стоит забывать, в какой вселенной происходит действие. Те же техножрецы без проблем могут использовать одновременно несколько мозгов, в то время как переселение души в клонированное тело можно реализовать даже без помощи варпа.

Проблема в том, что никто не желает тратить целые десятилетия во время войны, где каждый день происходят события космических масштабов. Император был в состоянии хоть мёртвого обезглавленного Ферруса вернуть в строй, но Ангрона, который сам виноват в своём состоянии (никто из Примархов не попался бы в ту ловушку, что он), не смог завоевать родной мир и при этом чуть не помер от самых обычных людей? Для Императора главная проблема была не в том, что Ангрон ненавидит его, а в том, что он оказался просто неэффективным инструментом.

Прошло более ста лет с тех пор, как моя капсула упала на поверхность мёртвых пустынь Схеналуса. Хотя я и обладал эйдетической памятью, отчего мог вспомнить любой видимый ранее уголок планеты, вот только даже мой разум не мог по щелчку вернуть ту атмосферу, которую я ощущал в собственном доме.

Именно здесь я ощущал себя в безопасности и полном контроле, прекрасно зная о каждом новом здании, повороте или вообще любом творении, что появились на планете за последние годы. Это был мой мир, продолжением которого я являлся.

Несмотря на все мои творения и открытия, самым главным своим достижением я всё равно считал возвышение когда-то умиравшей планеты и преобразование её в нечто новое и постоянно растущее. Гигантский мир, по сравнению с которым Терра и Марс могли быть лишь небольшими спутниками, теперь было не узнать, столь сильно он преобразился за эти годы.

Мои наниты оставались относительной тайной для остальной галактики из-за моих опасений попадания секретов опаснейшего оружия в руки противников человечества, однако в редких случаях они всё-таки находили место в повседневной жизни.

И если весь остальной Империум мог ознакомиться с ними путём встречи генетических кузниц Пертурабо, уже получивших славу лучших медицинских приспособлений, или недавно внедрённых устройств терраформирования, то на Схенулусе мои доверенные лица во всю использовали их для преобразования когда-то пустынной планеты в центр прогресса всего человечества. Пусть мы ещё уступали Терре с Марсом, обладавшими фантастически огромным населением и отлично сохранившимся наследием Тёмной эпохи, но по эффективности труда на одного человека были далеко впереди всех.