И видя ещё больше подступающих кинов, готовых умереть за свой род, Фулгрим не собирался сдерживаться. Пока он двигался, весь мир вокруг него застывал, становясь холстом. Крики становились для него лучшей мелодией, а клинок — величайшим инструментом. И в процессе творчества Фениксиец не думал ни о чём, кроме того, кем он уже является, и кем может стать, стоит ему лишь самую малость поддаться тихому голосу внутри головы. Лишь один шаг в его сторону, и он станет воистину совершенным…
Тысячи кораблей сходились в противостоянии посреди космической пустоты, и ещё больше душ каждую секунду теряли материальные оболочки, сливаясь с бесконечным Имматериумом. Многие гибли, встречая сгустки энергии или пламя взорванных ракет, но ещё больше сражались, пытаясь отсрочить свою судьбу.
Пока я находился на мостике «Несущего Шторм» и следил за каждым ведущим действия кораблём, вовремя направляя людей на нужные участки и иногда даже приказывая им отступить, силы Империума всё вернее продвигались вперёд, выжимая врага из его собственного же дома. Планеты Вотанн горели, но в конце концов всегда покрывались серым покровом живого металла, после чего окончательно затихали. Города, научные станции, гидропонные фермы или добывающие минералы станции — после прихода наших сил, вражеская жизнь исчезала.
Несмотря на то, что Вотанн были достойным противником, готовым стоять до последнего за свою страну, однако порой даже самого сильного желания умереть во имя победы недостаточно. Ни величайшие умы среди кинов, ни их лучшие тактические ИИ, не могли сравниться с вычислительной мощью разума Примарха — существа специально созданного Повелителем человечества для управления целыми армиями и уничтожения врагов в массовых масштабах. А учитывая то, что на моей стороне было численное и качественное преимущество в плане техники и людей, все старания нелюдей превращались из героических подвигов в простейшую бойню.
И пусть подобные мысли и походили на признак чрезмерной самооценки, однако я считал их простым фактом — мы с братьями куда ближе к разумному супероружию, чем к простым людям, а потому любые наши преимущества объективны и являются результатом долгой работы отца. Отрицать наши преимущества, значит бороться с объективной реальностью. Наше небольшое число являлось нашей главной слабостью, вот только сейчас, когда уже практически всё объединившееся человечество шло за нами, эта проблема переставала иметь значение.
Лиги Вотанн могли бы победить нас, попытавшись задавить числом, но, к их сожалению, войны в космической пустоте работали не так, как на земле, и при обнаружении вторжения врага, не всегда имелась возможность сразу же нанести ответный удар. Варп нестабилен, и даже если центральные миры кинов уже знают о нашем нападении, прежде чем они дойдут до нас, могут пройти настоящие месяца и даже годы.
Особенно учитывая то, что их метод путешествия в варпе пусть и был связан с меньшими рисками, но также являлся куда медленнее. В этом была своя печальная ирония — причина, по которой они смогли построить столь большую империю, выросшую во время Тёмной ночи, и стала тем, что их в конце их погубило.
Решающую роль сыграла последнее нововведение Магнуса, усилия которого по массовому обучению людей-псайкеров с каждым годом приносили всё больше пользы. Единственный разумный чародей в галактике, одновременно имевший время и способный обучать более-менее стабильных псайкеров бета и альфа уровня, выдал нам несколько десятков этих живых воплощений психической мощи, которых мы использовали для безжалостного очищения секторов нелюдей и рабов изуверского интеллекта.
Правда, сверхмощные чародеи не создавали океаны пламени и не сбрасывали горы на головы врагов — нет, мы использовали их куда более тонким и эффективным образом. Создавая ковены из одного могущественного чародея, и нескольких десятков послабее, но обладавших большим контролем над своими возможностями, в итоге с их помощью мы создавали локальные штормы психической силы, будоражившие Океан душ в конкретных системах и субсекторах.
У Вотанн не было ответа на подобное. Их технология преодоления скорости света и общения меж системами строилась на путешествии по самой кромке Эмпиреи вокруг психического маяка в лице тех самых Ядер предков, которым они же поклонялись. Однако после наших действий вся вселенная с их точки зрения стала безумным водоворотом красок, в котором не было разницы между путём до догорающего мира и чёрной дыры. А машины боялись неизвестности.
У Вотанн не было могущественных псайкеров или астропатов, которые обладали вековым опытом странствия даже в самой глубокой Бездне, отчего наше преимущество в плане психических наук делало войну нечестной, но зато продуктивной и малокровной. С нашей стороны, разумеется.
