Прямо сейчас они расположились на флагмане Гвардии смерти, где Мортарион всем видом показывал неприятие того факта, что кто-то посмел его побеспокоить. Четырнадцатый любил одиночество и постоянно пребывал в собственных мыслях о том, какого величия бы он достиг, если бы ему никто не мешал. Красный Ангел чувствовал яркие и чистые эмоции брата, которые даже не требовалось распылять. Наоборот, сейчас при их уединённой личной встречи, требовалось настроить его брата на контакт и содействие.
А потому одно желание, одна тонкая манипуляция эмоциями его брата, и душа брата начала менять свой окрас. Пусть изменения и не заметить на лице Примарха, но тонкая игра чувствами и не должна была быть видимой. Мортарион не был дураком, и заметил бы грубую манипуляцию, однако Учитель показал Красному Ангелу много трюков, как сделать просто тонкие изменения невидимыми даже для самых проницательных личностей. И Ангрон был хорошим учеником, отчего сейчас он отыгрывал свою роль филигранно:
— Имеет ли это значение, как именно кто-то из нас пострадал от действий нашего отца? Мы оба стали жертвами его тирании и откровенно предвзятого отношения. Пока он проводил целые дни с Руссом в его глупых состязаниях и попытках заработать репутацию у Волка в соревнованиях с выпивкой, он не удосужился спуститься на поверхность моей планеты и помочь мне и моим боевым товарищам в сражении за нашу свободу. Или как он не стал мешать Магнусу решать проблемы своих сынов и тем самым дал ему шанс раскрыться как личность, он вмешался и не дал тебе добить диктатору, на борьбу с которым ты положил всю свою жизнь. Разве это справедливо? Разве честно, что одних наших братьев он явно возвышает над остальными, пока других вроде нас смешивает с грязью?
— В твоих словах есть смысл, брат, я это признаю. Однако в них столь же много откровенной ереси и намёков, что могут не устроить других наших «родственников», отчего я вынужден спросить… Зачем ты явился ко мне?
Мортарион больше не звучал раздражённо — теперь в его голосе появилась настороженность и откровенная опаска. Кем бы кто не считал Четырнадцатого Примарха, но никто не смел бы назвать его идиотом. Он прекрасно понимал, что могут с ним сделать за столь дерзкие слова, а потому даже сейчас сын Императора продолжал выражаться максимально осторожно.
— Чтобы рассказать тебе про очевидное будущее, ожидающее нас. Про судьбу двух наших легионов, которые уже десятками лет все считают потенциальными смертниками. Мы — единственные, кто в открытую проявил противодействие тирании нашего отца, и пошли против него, а потому не трудно догадаться, что после конца Похода, станем первыми же кандидатами на «чистку». Как когда-то стёрли со страниц истории Громовых воинов, а затем и наших двух братьев, мы тоже окажемся лишь пятном в будущей имперской истории. Кусок истории, забытый всеми, несмотря на все наши попытки построить лучший мир, — Ангрон глубоко выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, после чего посмотрел прямо на Четырнадцатого, показывая всю свою внутреннюю решимость.Также он проверял варп вокруг них на наличие возможных шпионов с нежелательными слушателями, но эту часть Мортариону знать было не нужно. — Поэтому я, без лжи и игр в слова, предлагаю тебе стать частью сил, что свергнут нашего отца и построят новое, более чистое и свободное государство.
Мортарион явно оценил честность и доверие, проявленную к его фигуру, отчего даже распрямился и стал смотреть в глаза Ангрона уже с самым настоящим уважением. Пусть в нём также и проскальзывала печаль, смешанная с досадой, но Четырнадцатый уже звучал куда более заинтересовано:
— Бессмысленно. Наш отец космически сильный колдун, которого ничто не остановит. Он, вероятно, нас всех вместе взятых может побороть одним взмахом руки, так что нет смысла даже думать о попытках вольнолюбивых единиц пойти против его диктата. Это будет бойня, где нас сомнут первым же ходом…
— А что если я скажу, что у меня есть план, как победить даже псайкера такого уровня? Что если у меня есть способы побороть вообще любого чародея, подавив их способности, пусть и временно? Что если я предложу тебе победу над главным тираном в галактике, который уже унёс бесчисленные жизни и поработил больше людей, чем кто-либо иной за всю историю? Я предлагаю тебе стать частью той стороны, что свергнет его диктат и уничтожит оковы, сдерживающие сейчас триллиарды душ. В одиночку это будет невозможно сделать, вот только у меня есть варианты, как сокрушить Империум и всех наших братьев, что решат пойти против нас.
Ангрон дотронулся до чёрного клинка на своём поясе, что сейчас находился в очень особенных ножнах, и Мортарион не мог не заметить этот жест. В его голосе до сих пор был сильное сомнение, но действия Красного Ангела с каждой секундой казались ему всё менее безумными, пока старые обиды начинали болеть всё сильнее:
— Если это какое-то проклятое колдовство, то знай, что я скорее собственными руками сорву себе кожу, чем займусь им…
