— Прошли десятки миллионов лет, но ваш вид каким-то образом стал ещё более невыносимым и заносчивыми. По своему, это даже впечатляет, — произнёс чёрный металлический скелет в золотых одеяниях и с одним изумрудным глазом посреди безжизненного лица, что появился буквально посреди воздуха. Однако сейчас все слишком усталы, чтобы обращать внимание на такую «мелочь».
Держащий в руках скипетр, и уверенно двигавшийся к собравшимся, Орикан Предсказатель одним своим видом вызвал у представителя эльдар шок, куда более сильный, чем простой апокалипсис. Хан уже потянулся за клинком, чтобы рассечь вторженца на части, на Альфарий вовремя остановил брата — перед ними явно не очередной демон, а тот, кто способен хоть как-то помочь преодолеть бурю.
Робаут же лишь выдохнул, попытавшись справиться с ещё большим комом сожалений и сомнений, застрявшем в горле. Их всех явно ждали очередные компромиссы и попытки построить невозможный союз, однако даже несмотря на эту кучу работы, его продолжала мучать одна мысль — что если они больше никогда не увидят отца? Ведь какой бы мрачной эта мысль не была, в ней также было что-то… особенное.
.
...
Вулкан тяжело открыл глаза, чувствуя, как жизнь медленно начала возвращаться в его тело. Самый крепкий из сынов Императора, и один из самых выносливых, даже он имел свои пределы. И отравленное лезвие, пробившее его грудь, было тем, что повалило даже его.
Однако он всё равно по какой-то причине был жив. Воспоминания в голове смешались, и осталась лишь тень былых дней — неожиданное оповещение от Мортариона, предложившего вместе сразить остатки орков, затем долгие поиски того самого затаившегося врага, во время которых Вулкан создал своему брату лучшую косу из возможных.
А вот после них всё будто бы произошло мгновенно — вспышка, волна психической энергии накрыла их всех, а затем он уже ощутил холодную сталь, пробившую одно из его сердец. У каждого Примарха их несколько, отчего Вулкан выжил, но оказался в плену своего брата.
Он находился в тёмном помещении вроде одиночной тюрьмы, освещаемым лишь лёгким зелёным огнём, и был связан в тяжёлые стальные цепи, не дававшие ему пошевелиться ни на миллиметр. Его брат стоял над ним, прожигая взглядом Вулкана, да так, будто бы зверь выбирал на самый лучший кусок мяса. Его взгляд был проницательным, но в то же время каким-то неживым. Запах хлора и фармальдегида окружал Примарха, и даже одного вздоха было достаточно, чтобы начать задыхаться в абсолютной тишине этой клетки.
Мортарион выглядел куда бледнее обычного, пока в его глазах сиял зелёный огонь безумия. Его движения стали куда плавнее прошлых, а сама фигура будто бы несколько выросла, став испускать волны страха и жажды крови, ощущаемые даже самим Вулканом. Бледный король и раньше выглядел не особенно привлекательно, но теперь он окончательно стал походить на ожившего монстра из сказок, чем на героя человечества, кем они должны были быть. И его холодный голос, эхом разносившийся по тюрьме, совершенно не помогал делу:
— … Прости меня, брат. Ничего личного, но это просто необходимость, — хрипло произнёс он, проводя рукой по собственной косе, с которой ещё капала кровь героя Ноктюрна. — Среди нас всех, у тебя больше всех шансов придумать какой-нибудь артефакт, чтобы закрыть разлом и спасти отца. Твои таланты были потрачены на забавы нашего безумного тирана, но не волнуйся, его диктату скоро придёт конец. Осталось лишь нанести финальный удар в сердце его империи, и прекратить наши муки.
Вулкан пожелал сказать хоть что-то в ответ брату, но не смог из-за нитей, связавших его рот. Мортарион с интересом разглядывал своего брата, и только сейчас Вулкан заметил что-то странное с его лицом — будто бы каждая эмоция на его лице прекратила двигаться, и стала какой-то нечеловеческой. Не было какой-то одной определённой проблемы, и просто присутствовало чувство, будто Примарх смотрел в глаза зверя, не знавшего ничего о людях, и лишь примерившего кожу его брата.
— Не трать силы на попытки вырваться или говорить — всё равно не получится. Советую сразу смириться со своей судьбой, и начать думать над оружием или артефактом, что пригодиться при построении моей империи. В войне с отцом необходимо всё, и если ты не хочешь, чтобы твои сыны страдали куда больше уже того, что они испытали, предлагаю уже начать размышлять над тем, как ты мне пригодишься. Отец уже один раз помешал моему триумфу, а потому я сделаю всё, чтобы в этот раз никто не разрушил его. Второй раз я не сдамся и не приму его милость — в этот раз проклятый колдун действительно падёт от моей руки…
