— Перезагрузить, перезагрузить, перезагрузить… Не, всё серьёзно! Меня реально тоже допускают к проекту «Заря»? Получается… мы справились⁈
— У тебя со зрением проблемы или как? Проверься в медкапсуле, если требуется, — с усмешкой ответил Дуран, пока Викарий в который раз перечитывал сообщение, что определит их жизнь на годы вперёд. — И советую не отвлекаться на планшет во время ужина. И то и так одна кожа да кости, а без внутренних запасов вряд ли выдержишь то, что будет в будущем… Да и мы усердно работали, а потому точно заслужили всё это. Порой отдых нам нужен не меньше хорошей работы.
Приёмы пищи, как и абсолютно всё остальное в Башне, также проводились строго по расписанию. У них был стандартный набор из толчёных корней да тушёных грибов, однако в качестве праздника, выпускникам выдали порцию искусственного мяса и даже несколько десертов из гематогена и сахарных водорослей. Дуран всего дважды в жизни пробовал их, отчего сейчас даже не мог представить, чтобы оторваться от деликатеса.
— Наверное, ты прав, — наконец-то убрав планшет в сторону и обведя взглядом тарелку, ответил Викарий. — Просто интересно, а куда остальные пойдут? Насколько узнал, только мы вдвоём прошли на эту «Зарю». Будет грустно не знать кого-то из ребят…
— В дипломатический корпус набирают всё меньше после окончания присоединения новых территорий, а потому высоки шансы, что все попадут в один из инженерных, обслуживающих и исследовательских отделов. Сомневаюсь, что после окончания объединения планеты от военного будет много проку. С кем в принципе осталось-то сражаться? — спокойно предположил Дуран, откусывая новый кусок мяса.
— Шутишь что-ли? Слышал, как Дерек рассказывал, как видел одного из старых охотников, что пару недель назад пришёл с какой-то головой одной из диких машин? Их отряд машин почти полностью уничтожен, а из боевых костюмов только модель старика целой осталась. Да и голова эта, вроде как, в две наших была размером! Уверен, что вот кому, а военным всегда найдётся работёнка. — усмехнувшись, ответил Викарий, который после этого наконец-то взял ложку и приступил к своей еде. — Хотя, честно говоря, не хотелось бы мне попасть туда. Говорят, что взрослые, которые ещё жили до появления Башен и Империи, они, ну… не самые хорошие люди.
— Действительно нехорошие сейчас сидя в капсулах и тратят жизнь на неизвестно что, — хмуро ответил Дуран. — А они просто немного примитивны. Не понимают, что их старый глупый мир стал лучше, и потому ещё брыкаются, надеясь что-то изменить. Слышал, что стало с Ретфом? Тем охотником, что в боевом костюме с настоящим топором ходил?
— Он был вполне неплохим, — тихо ответил парень, аккуратно смотрящий по сторонам и явно не обрадованный тем, куда завёлся разговор. — Во время уроков со старшими, он принёс нам однажды настоящую ящерицу-мутанта, а ещё рассказывал всякие истории про борьбу с машинами и то, как хорошо за пределами стен…
— Ага, а ещё он, говорят, попытался сбежать и скрыться куда-то в пустошах, забрав с собой оружие и еду для выживания. И если он тебе так понравился, то всегда можешь встать у окон и посмотреть, как он теперь пускает слюни в вирт-капсуле, — закрыв разговор, закончил Дуран.
— Даже интересно, что они там видят… — с испорченным настроением ответил Викарий, вновь переведя взгляд в сторону.
...
— Это ведь не шутка? Прошу, скажи, что мои глаза меня не обманывают — с шоком произнёс Викарий, замерший на месте.
— Они вообще очень редко врут, мой друг, — пытаясь скрыть все внутренние чувства, ответил Дуран.
С самого своего рождения, дети Империи знали лишь стальные стены Башни, и ничего кроме них. Они выросли в них, досконально изучили каждый сантиметр и знали всё её устройство как свои пять пальцев. Именно её они называли домом и родиной, давшей им всё и навечно застывшей в их сердцах…
Но картины серебряной пустоши и бескрайнего серого неба всё равно западали в душу. Находясь на самой крыше их дома, они видели десятки километров земли, покрытой сталью, которой просто не было конца. Империя была не обычным государством — она являлась самой землёй, ожившим проявлением планеты, занимающей большую часть её поверхности. И только сейчас, видя весь её невиданный размах, они смогли действительно осознать это.
Однако столь сильный эффект вызывал и свежий воздух, не прошедший через десятки фильтров. В нём чувствовался холодный металлический привкус, придающий жизни вкуса и при этом одновременно убивающий с каждым вздохом. А само небо — оно просто поражало. Всё ещё покрытое тяжёлыми облаками, даже после создания массированных очистителей воздуха на северных и южных полюсах планеты, но золотой свет солнца уже проглядывался через них, освещая лица двух подростков.
Дуран впервые в жизни пытался осознать концепцию мира, не ограниченного со всех сторон и позволяющего двигаться куда захочешь. И чем дольше он думал об этом, тем сильнее расширялось его восприятие. Столько новых и удивительных мыслей начали приходить к нему, столько новых впечатлений и вкусов…
