– Подружка? – переспросил он. – Ну конечно, Лер! Боевая подруга, я бы сказал!
– Мить, ты любишь Зинку? – вдруг спросила Лера. – Про что это Жох говорил?
– А зачем тебе? – Он тут же перестал смеяться.
– Ну, просто… Я просто так спросила. Любишь? – повторила она.
– Наверное, нет, – ответил Митя. – Но в данном случае это было неважно.
И Лера не стала больше спрашивать. Митя сказал это тем же тоном, каким произнес: «Потому что не хочу», – перед Витькой Жохом. Она поняла, что ничего больше он объяснять не станет.
– Ладно, Мить, – вздохнула она. – Ты домой пойдешь?
– Придется. Думаю, мама не очень обрадуется моему виду.
– Как же не обрадуется? – возразила Лера. – Ты же все-таки живой!
– Разве что, – снова улыбнулся он. – Пока, подружка моя дорогая!
Было что-то странное во всей этой истории. Странностью повеяло вдруг и от дяди Лехи Буданаева, и от того, как говорил Митя о Зинке… Хотя в ней-то ничего странного не было. Обыкновенная девица с Цветного, таких на каждом углу полно.
«Только что красивая», – сердито подумала Лера.
Зинка Юрченко действительно была хороша, это понимали даже не слишком взрослые девчонки. Высокая, длинноногая, с такой походкой, что все мужики оборачивались на плавно-призывное покачивание ее бедер. И, главное, огненно-рыжая! Лере даже не верилось, что бывают такие волосы. Но не крашеные же они у нее – таких и красок-то нет. И губы у нее всегда были подведены как-то по-особенному: выглядели так же вызывающе, как и волосы, пышной гривой распущенные по плечам.
Она жила где-то на Цветном, в их дворе ее стали видеть недавно. Правда, Зинку откуда-то знал дядя Леха Буданаев. Но он, по своему обыкновению, хранил молчание в ответ на расспросы любопытных подъездных бабулек о том, что собою представляет эта девица.
– Обыкновенная, – коротко говорил он. – Первый раз таких видите, что ли?
Зинка появлялась во дворе только с Митей – что, конечно, тут же привлекло внимание. Бабульки сразу принялись обсуждать, почему это единственный сын самой Елены Васильевны якшается с проституткой. Да еще ведет себя с ней так, как будто она ему пара, – провожает домой, например, хотя понятно же, что Зинка просто идет продолжать трудовой вечер.
Лера слышала эти разговоры и даже сама размышляла над этим – просто потому, что чтение взрослых книг рано приучило ее задумываться над странностями человеческих отношений. Тем более что она своими ушами слышала, как рыжая Зинка говорила однажды дяде Лехе:
– Эх, Алексей, было б мне время сейчас родить, я б ей-богу родила! Представляешь, какой ребеночек от него бы получился?
– Отчего ж не время? – спросил дядя Леха.
– Ну, куда мне сейчас! Я девушка еще молодая, погулять хочу…
– Ну и дура, – спокойно заметил дядя Леха. – Родишь от алкаша подзаборного, так тебе и надо.
– Грубый ты человек, Алексей, – обиделась Зинка. – Я, может, и сама все понимаю. Ну и что? Думаешь, так просто жизнь свою переменить ради чистенького мальчика? Да и больно нужна я ему…
Все эти странности просто распирали Леру. Дядя Леха, Зинка, да еще разговор Елены Васильевны с Митиным отцом… Почему Митя сказал, что, наверное, не любит Зинку? И почему же он тогда встречается с ней?
Что-то таилось в глубине обыкновенных человеческих отношений, и это казалось Лере такой загадкой, перед которой меркли тайны самого запутанного детектива. И ни в одной книге нельзя было найти ответ.
А ответ ей надо было знать немедленно! И, прибежав домой от Гладышевых, забыв даже про долгожданное продолжение «Отверженных», Лера спросила маму:
– Мам, а почему Митин папа так редко бывает дома?
Надежда Сергеевна посмотрела на нее удивленно.
– Но откуда же мне знать, Лерочка? – спросила она. – Разве я слежу, когда он домой приходит? И он ведь музыкант, у него гастроли…
Это было примерно то же, что однажды сказал ей Митя. Но Лера почему-то была уверена, что мама знает больше.
– Нет, ты мне скажи, – настаивала она. – Если он музыкант, должен же он дома заниматься, не только же гастроли? Митя вон целыми днями занимается, когда дома. А у них, я же вижу, на пианино только Елена Васильевна играет.
– Лерочка, – сказала мама, – но это же нехорошо – интересоваться чужой жизнью! Зачем тебе об этом знать, из любопытства? Прямо как старушка у подъезда, даже стыдно.
– И совсем нет, – обиделась Лера. – Просто я же их люблю, и я же вижу… Ни о чем тебя больше не буду спрашивать!
Мама дорожила ее доверием и слегка испугалась.
– Ну что ты сразу, в самом деле… Да никакой тут тайны нет, просто я не думала, что тебя это может интересовать. Сергей Павлович давно с ними не живет, Мите лет десять было, когда он ушел.
– Но почему? – настаивала Лера. – Елена Васильевна же такая хорошая… Как можно от нее уйти?
