Поразмыслив, Чермных пришел к выводу о том, что Свету привлекала в Анжеле именно та "золотая аура", которая в восприятии рядовых людей окутывает "новых русских". Что это именно так, ему самому приходилось убеждаться постоянно. Сколько вокруг желающих приблизиться к нему, установить с ним хоть какой-то контакт, затесаться в число его знакомых и друзей, чтобы и на них упала толика "золотой пыли" успеха и благополучия! Анжеле, болезненной дурнушке, нравилось, конечно, играть роль "гранд-дамы" по отношению к красивой девочке, "покровительствовать" ей, водить в театр, на концерты заезжих звёзд эстрады, приглашать на дачу. А в гимназии роли менялись: там уже Света помогала Анжеле: подсказывала, давала списать из своей тетради решения задач по математике и физике. Таким образом, у Анжелы и Светы всё же была почва для сближения. Но только почему Света решила помочь Анжеле умереть? Может быть, затаённая зависть к подруге побуждала Свету желать ей зла? Ясных ответов на эти вопросы не было. Обе девочки категорически отрицали свой сговор и соучастие в попытке самоубийства. Особенно убедительно это делала Света, державшаяся смело, смотревшая на всех искренними, чистыми глазами. Чермных сумел добиться лишь того, чтобы Света больше не появлялась на пороге его квартиры. С тех пор вообще никто из сверстников Анжелы не навещал её.
Чермных вздохнул, представив, как Анжела весь день опять проторчала перед компьютером. Нужно ещё раз сказать раззяве Бэле, что Анжелу надо чаще вытаскивать на прогулки. Почему дочери не слышно так долго? Неужто настолько увлечена интернетом? Ступая осторожно, неслышно по мягкому ковру, Чермных снова подошёл к двери её комнаты и заглянул: Анжела сидела спиной к нему, облокотившись о стол обеими руками, почти уткнув лицо в мерцающий дисплей компьютера. Что-то в её позе показалось ему странным, и столь же тихо он подошел ближе. Спустя миг он застыл, изумлённый: то, во что Анжела пристально всматривалась на дисплее, выглядело как месиво округлых форм розоватого цвета. Он не сразу понял, что это нагие, сплетённые человеческие тела. Но более всего его поразило состояние Анжелы: она тяжело дышала, её бедра подрагивали, терлись друг о друга. Ещё через несколько мгновений Анжела почувствовала, что кто-то находится рядом с ней. Её бедра перестали дрожать. Щелчком "мышки" она прогнала картинку с дисплея и обернула к Чермных свое покрасневшее, испуганное лицо с влажно блеснувшими, как от слёз, глазами.
- Ты здорова? - спросил Чермных только для того, чтобы что-то сказать.
- Здорова, - ответила Анжела тихо, чуть хрипловато.
- Это хорошо, - пробормотал Чермных и поспешно вышел из комнаты. С досадой и острым чувством стыда он вспомнил заученный еще в школе смешной набор слов из правила на правописание шипящих: "Замуж, уж, невтерпеж". Ну вот и ещё одна проблема, о которой он до сих пор всерьёз не помышлял: девочка созрела, ей нужен мужчина. А кому нужна она? Кого не испугает? Хороший её не возьмет, а проходимец, который польстится на отцовские деньги, опасен. Но ясно, что отныне необходимо искать подходящего жениха, не затягивая дело, иначе Анжела совсем сбрендит или достанется первому прохвосту, который наловчится задрать ей юбку. И тогда понапрасну пропадёт всё, ради чего жил он, Чермных. Чтобы этого не произошло, нужен парень смирный, непьющий, не наркоман, пусть не самый толковый, лишь бы не плут. Да где же взять такого? Все-таки Анжела дика, страшновата... И почему так долго нет Мирры? Наверно, очередное музейное "мероприятие"...
6
Три месяца в следственном изоляторе показался Котарю одним сплошным, бесконечно долгим днем. Или одной столь же долгой ночью. Время суток мало замечалось там, где он оказался, - в дальнем углу камеры, неподалёку от двери и унитаза, под постоянным, изнуряющим сиянием электрической лампочки. Ему было и мучительно, и тоскливо до чувства ноющей пустоты в душе, и, самое главное, страшно. Потому что очень скоро ему стало ясно, что по незнанию здешних порядков или из-за мимолётной рассеянности ему легко совершить роковую ошибку, которая может стоить жизни. И ещё было противно. Отвращение было и к сокамерникам, в основном людям заурядным и примитивным, и к окружающей нечистоте и тесноте, и к самому себе - глупо попавшемуся, грязному, дурно пахнущему.
