Он тотчас спохватился, как всегда, когда в голову приходили подобные мысли, казавшиеся кощунственными: да нет же, на самом деле он любит Жельку! Она всегда будет для него такой же родной, милой девочкой, какой запомнилась ему в двухлетнем возрасте: с блестящими бусинами-глазами, с крошечными, точно кукольными, ручками, с прозрачными, как дым, русыми волосиками, сквозь которые проглядывала розовая макушка, с пухленькими ножками, делавшими тогда первые, нетвёрдые шаги по земле... Желечка - самое дорогое для него существо на всем белом свете! Вот только дать ей, кроме материальных благ, он может немного. Это доля таких натур, как он, - холодных, рассудочных, эмоционально бедных...
Чермных вздохнул, представив, как Анжела весь день опять проторчала перед компьютером. Раззява Бэла Мареева, сиделка и гувернантка в одном лице, должна чаще вытаскивать её на прогулки, даже через "не могу" и "не хочу"! Не то, чего доброго, опять что-то случится...
Чермных так и не понял, почему Анжела травилась. На все его попытки расспросить об этом она отвечала только плачем. Вообще по-настоящему близких, откровенных и сердечных отношений между ними не было, кажется, никогда. Во всяком случае, с тех пор, как она достаточно выросла для того, чтобы от неё можно было ожидать сознательного общения. Уже начиная лет с двенадцати всякий раз, когда он подходил к ней, чтобы приласкать или узнать о её делах, она встречала его настороженным взглядом и неловким молчанием. При этом её маленькое некрасивое лицо напрягалось, и на нём проступало выражение детского, боязливого недоумения. "Я точно чужой для неё", - с горечью думал Чермных. Если он заводил с ней разговоры на бытовые темы или о кино, телепередачах и книгах, Анжела отвечала нехотя, печально, скованно, как если бы он был учителем, с которым надо было разговаривать поневоле. В своих суждениях она казалась такой простенькой, что впору было дивиться: откуда у нее желание умереть и знание о том, что для этого нужны снотворные в сочетании с алкоголем, и, самое главное, откуда решимость и упорство, с какими она делала это.
Врачи рассказали, что нембутал Анжела приняла в комбинации с водкой, в той именно пропорции, которая требовалась для верной смерти. И сделала она это на ночь, запершись в своей комнате. Она умерла бы наверняка, когда бы ночью Клавдии Ивановне, её бабушке по матери, гостившей у них, не понадобился аппарат для измерения давления, забытый накануне в комнате внучки. Старуха, похоже, чуяла недоброе, оттого и прихватило у неё сердце. И она стучалась к Анжеле долго, упорно, не стесняясь нарушить крепкий молодой сон, до тех пор, пока стало ясно, что с девочкой что-то случилось и нужно выломать дверь.
Чермных был убеждён в том, что Анжела не могла обойтись без сообщника. Хотя бы потому, что в доме никогда не держали ничего крепче шампанского и "Romanee Conti" для приготовления любимого Миррой Чермных глинтвейна (Сергей Чермных отличался врождённой непереносимостью алкоголя и за вынужденное употребление в компании чего-то крепкого всегда расплачивался недомоганием, бессонницей и чувством тоски). "Вычислить" сообщника оказалось нетрудно, поскольку круг общения Анжелы был очень узок. У неё была единственная подруга - её одноклассница Света Чекунова, дочь медсестры. У девочек было так мало общего, что Чермных поначалу удивлялся: что же их сблизило? В отличие от Анжелы, Света казалась вполне благополучной: милое, нежное личико, изящная фигурка со всеми признаками нормального девичьего созревания, хорошие отметки в гимназии. Вот только отца у неё не было и одевалась она хуже многих одноклассниц. Может быть, Анжела была интересна для Светы как дочь богатых родителей? Анжела первая в классе получила в подарок мобильник, первая съездила в Египет...
