Мы тянули пиво. До сего момента это меня – обманом или насмешками – заставляли танцевать «куриный танец». Посмеяться значило бы, что я уже не новенькая, что я на другой стороне. Сантос глянул на меня понимающими, слезящимися глазами – такими, которые все впитывают и совершенно беззащитны. Я знала, как отчаянно ему нужен друг. Я покачала головой и попросила еще пива. Я посмотрела на Сантоса оценивающе и сказала парням:
– Он совсем салага, да?
Со временем станешь натыкаться на тайники и секреты. По всему ресторану заныкан мексиканский орегано, выглядит как что-то сгоревшее, но пьянит, как анаша. За бутылями оливкового масла – большие консервные банки личных анчоусов Шефа из Каталонии. Кварты травянистого чая сенча и крошечные катышки растертого на камне чая-матча. Кукурузная мука маса харина в пакетиках с зажимом. В некоторых шкафчиках – бутылки тайского соуса шрирача. Бутылки отборного виски в емкостях с сыпучими продуктами. Плитки шоколада заткнуты среди книг в офисе менеджера.
И люди со своими тайнами и беглым владением профессиональным жаргоном. Поделиться секретом – церемония. У тебя пока нет секретов, поэтому ты даже не знаешь, сколько разного скрывают. Но интуитивно ты улавливаешь, силишься понять, барахтаешься над бездонными карманами, а в глубинах шепчут едва различимые голоса.
Остальные бэки крутили салфетки, а я пополняла перечницы на Сорок Шестом. Они трепались, как делали это каждый день. Я слушала в бездумном трансе – как и каждый день. За столиком у витринного окна Говард разговаривал с молодой женщиной, что-то в их манере наводило на мысль о собеседовании. Я вспомнила свой кардиган, и как, наверное, официанты сновали по залу, но я никого не видела. Я даже интерьер ресторана в тот день не запомнила – только гортензию и руки Говарда на столе. На этой девушке кардигана не было.
– Они что, серьезно такую на собеседование позвали?
– Может, она заблудилась по пути в «Кофейню»?
– Или в ту забегаловку на Таймс-сквер, где расхаживают в бикини.
– Ты про «Гавайские тропики». А там неплохо.
Несколько горошин перца проскользнули у меня между пальцев и запрыгали по полу, чпокая под ногами у официантов, когда те на них наступали. Мелкий, пряный гравий.
– Они там бешеные деньги загребают.
– Сама походи в бикини. От такого всего шаг до стрип-клуба.
– Но важный шаг.
– Слушайте, я лично берусь ее натаскать.
– Кто бы спорил.
– Она вообще в зеркало на себя смотрела? Ей что, в голову не пришло, что в таком на собеседование не ходят?
– Она что, правда думает, что ее грудь выглядит настоящей?
– Завидно?
– Готов поспорить, Джейк первым ее трахнет.
Я уронила еще несколько горошин перца, они раскатились. Я взяла новую пригоршню, горошины прилипли к ладони.
– Нет, она для кухни больше подходит.
– Слишком мало в ней азиатского.
– Тогда давайте повесим табличку: «Для поступления требуется столько-то процентов азиатского».
– Да она пряма с корабля.
– Вопрос только с какого.
– Спроси у Саши, может, она русская.
– Зоя ни в коем случае не даст Говарду ее нанять.
– Да брось, Зоя сама пришла на собеседование одетая ничуть не лучше.
– Готов поспорить, у девчонки огромный опыт.
– Ага, вопрос только в чем.
– Хватит, – сказала я.
Выпрямившись, я вытерла ладони о передник. Они разом повернулись, удивленные моим присутствием.
– Зачем говорить гадости? Давайте будем честны. Уверена, она очень милая девушка, но слишком красивая, чтобы тут работать. У нее никогда не получится.
Джейк у меня за спиной. Я почувствовала присутствие как перемену температуры на несколько градусов, покалывание.
– Именно это мы говорили о тебе, – произнес он мне в шею.
– Благословенный месяц, а? – произнесла Симона, завороженно застыв над ящиком лисичек. Они были припорошены землей, комочки земли льнули к ее пальцам.
Да, лучезарные сентябрьские дни. В послеполуденные часы свет становился переливчатым, сознание и зрение прояснялись, мир казался прекрасным и целостным. В этом счастливом свете люди неспешно бродили по фермерскому рынку, держа в руках бумажные пакеты со сливами, выискивая последние шелковистые початки кукурузы, удлиненные лавандовые баклажаны с тонкой кожицей. Сам воздух вибрировал, как скрипичная струна.
– Я по дождям на прошлой неделе поняла. Просто поняла. Только посмотри на них!
Она протянула мне гриб. Все знание начинается с обоняния – и я вдохнула. Улыбнувшись, она вытерла мне кончик носа, и я придвинулась к ней ближе. Симона не спешит, не в запарке, не недоступная. Сосредоточенная морщинка между бровей разгладилась. Ее интерес ощущался как теплая струя в холодном ручье.
– Знаешь, я подобрала для тебя стопку книг, включая «Винный атлас», за которым ты вечно бегаешь в офис. Можешь взять мой старый, тебе взаправду стоит иметь такой дома. Я давно собиралась их принести, но, может, ты зайдешь ко мне. Ведь ты иногда в выходные дни бываешь в Ист-Виллидж?
Я снова поежилась, вспомнив, как она застала меня с Уиллом.
– С радостью. Когда скажешь.
– И тебе пора открыть бутылку вина.
– Не для гостей!
