Вера коснулась ручки серой каменной двери и тихонько зашептала. Щелкнул замок, и дверь распахнулась, открывая личные покои Главы. В прихожей имелось еще две двери, обе из дерева. Слева был кабинет Веры, где та работала и давала уроки. Справа располагалась спальня, где стояли огромная кровать с балдахином и золотая ванная. Тэмсин и Марлина жили здесь, когда были совсем маленькими, но после того, как проявилась их магия, они получили места в общих комнатах.
Вместо того чтобы занять одно из многочисленных мягких кресел в спальне, Вера повела Тэмсин в кабинет и велела ей сесть на стул с прямой спинкой, предназначенный для тех, на кого падал гнев Главы.
– Я скоро вернусь. – Она одарила дочь очень зубастой улыбкой и плотно закрыла за собой дверь.
Комната оказалась меньше, чем в воспоминаниях Тэмсин. Воздух будто застоялся. На высоких полках все так же громоздились книги; на широком столе по-прежнему стояло воронье перо, которым пользовалась мать. Любимый плащ Веры, сшитый из бархата цветом чернее ночи, свисал с крючка у двери. Но стулья были сдвинуты несколькими дюймами левее, а кирпичную облицовку камина заменили камнем. Для освещения Вера теперь использовала белые восковые свечи, а не черные, как раньше. Мелочи, которые скрылись бы от кого-то другого – но только не от Тэмсин.
Пять лет изменили эту комнату так же, как и саму ведьму.
Она поерзала на стуле: острый угол дневника Марлины впивался в бедро. Ведьма вытащила дневник и повертела в руках. Можно ли было предвидеть, что она вновь попадет в эту маленькую комнатку на вершине башни и окажется лицом к лицу со своими ужасными решениями? Тэмсин провела пальцем по неровным краям дневника, и сердце подпрыгнуло, когда он раскрылся.
Но отвести взгляд не получалось. Изгибы почерка сестры будто заклинали ее смотреть.
