– Спасибо, Арман, – сказала она. – Ты меня действительно восхищаешь. Я останусь. Все равно я не смогу выпутаться из этой истории с Клиффом, если уеду из Шани… От себя не убежишь… И я напишу Клиффорду, что мои чувства к нему тоже изменились и я даже рада, что он наслаждается жизнью вместе с Лилиан… Я ведь тоже неплохо провожу время вместе с… Арманом де Ружем!
Последняя фраза далась ей не без усилия, а на глазах, несмотря на принужденный смех, блестели слезы. Сердце молодого француза готово было выскочить из груди. Для нее все сказанное не имело никакого значения, но он был просто пьян от счастья.
Было жаркое июльское утро. Рейни распахнула ставни, и солнечный свет сверкающим потоком хлынул в комнату. Немного погодя ставни придется снова прикрыть, чтобы защититься от полуденного зноя, но сейчас Рейни с радостью подставила солнечным лучам лицо и руки. Она уже неплохо загорела и чувствовала себя превосходно. Ночью она спала лучше обычного. Ее нервы успокоились, и она была рада, что не поддалась эмоциям и не уехала из Шани. Слава Богу, Рейни прислушалась к мольбам Армана и осталась у бабушки.
Перед ней, как на ладони, мирно дремал раскинувшийся посреди гор городок – словно выплыл из сказки. Внизу под окнами старый садовник Бертил поливал из шланга виноградные лозы, и струи воды рассыпались в воздухе ослепительными брызгами. Ручной полив доставлял старику неописуемое наслаждение. Он еще помнил времена, когда каждая капля влаги была здесь на вес золота и воду нужно было в поте лица черпать из колодца ведром.
Окно ее спальни выходило прямо на посадки лаванды, и воздух был напоен райским ароматом прекрасных цветов. «В этом году особенно хороши будут персики», – подумалось Рейни. Вчера на это обратила внимание и бабушка, с которой Рейни часто гуляла по садам Шани. Рейни с детства помнила, как графиня, надев белое льняное платье и соломенную шляпку, любила обойти сады и огороды.
Что и говорить, Рейни всегда чувствовала себя в Шани счастливой. Особенно если оставалась здесь вдвоем с бабушкой – без матери. Сейчас миссис Оливент тоже была в отъезде. Она отправилась в Лондон, поскольку у нее накопились неотложные дела и нужно было встретиться с банкирами и адвокатами. Она, естественно, не предложила Рейни ехать с ней, довольная, что в своем втором доме дочка будет вдали от Клиффорда, а значит, в безопасности. Сама же Рейни ничего не сказала матери о своем решении порвать с ним. Впрочем, обе пожилые леди знали, что девушка больше не пишет Клиффорду писем, а те многочисленные письма, которые приходили от него, прямиком доставлялись верным почтмейстером графине. В конце июня пришло одно необычное письмо – со штемпелем Норвегии. Графиня не смогла побороть любопытства и распечатала его. Письмо не содержало обычных страстных излияний, но было полно упреков и горечи.
И так далее, в этом же духе. Словом, графиня и ее дочь могли поздравить себя с полной и окончательной победой. Им удалось разлучить Клиффорда и Рейни. Еще больше они радовались тому, что Рейни не пишет Клиффорду и в самом деле не избегает общества Армана де Ружа.
Арман уже успел закончить портрет Рейни, который вставили в раму и поместили в большом холле. Портрет удался. Графиня даже написала одному из влиятельных друзей в Лондон, чтобы тот приехал и оценил работу молодого таланта. Она не сомневалась, что Арман в любой момент может оставить карьеру архитектора и весьма преуспеет как портретист.
