Ногтями провел по коже цвета нежного персика, наслаждаясь тем, как от ногтей остаются красные отметины, как они извилистыми полосками тянутся за моими руками, как следы от позорного клейма, а она плачет и выгибается от боли, но ничего не может с этим поделать!
О дааа! Как же я долго голодал и зверел! От безбашенного желания вытрахать грязную, лживую предательницу!
За решёткой я только и мог, что дрочить в собственный кулак и представлять с какой сумасшедшей скоростью, с какой вселенской ненавистью тараню ее миниатюрную плоть каменным членом, а она рыдает от моих пыток, от запредельной боли, кусая губы до ран. А я трахаю, трахаю, трахаю суку!!! Грубо, больно, сильно! Наказывая за предательство, за измену, за лживую любовь.
Которой никогда не было.
Ведь Соня была со мной из-за денег.
А может она давно знала, кто я на самом деле такой, но просто строила недотрогу.
— Улавливаешь разницу между нашими прошлыми отношениями и настоящими? Чувствуешь, когда берут, а когда еб*ут?? — ногтями вцепился в сосок так грубо, что взвизгнула и толкнулся ещё жёстче, почувствовав, как она вся сжалась в немощный комок.
Как долго мы не виделись, Со-ня?
Я произношу её имя с осторожностью, враждебно, растягивая по слогам. И каждый раз, когда оно всплывает в уме, меня словно херачит шокером. И я снова возвращаюсь обратно в клетку, испытывая адскую боль, вспоминая напыщенные смешки долба*бов-смотрителей, что по очереди считали тяжелыми кожаными ботинками мои рёбра.
Пробиваю её нежную мякоть сильными, властными толчками, а внутри чувствую приятную влагу. Течёт! Течёт стерва! Грязная, порочная извращенка!
С мыслями о грёбанной влаге, я схожу с ума ещё больше и начинаю двигаться на максимальной скорости.
Как же приятно! Как же я соскучилась по этому вкусному телу!
Не зря ждал. Не зря, сука, страдал!
Она МОЯ!
Моя вещь. Игрушка. Потаскушка.
Я буду использовать её как куклу для битья. Лакомиться, пользоваться, срывать накопленный гнев, когда посчитаю нужным. Буду трахать изо дня в день, изо дня в день!!! До такой степени, что она просто умрет подо мной.
Я доведу её до такого состояния, как довели меня. В грязной, зассаной клетке. В которой солнечный свет я видел лишь в лютых кошмарах.
Она издает гортанный вопль и от этого вопля я быстро извергаюсь спермой, толком не успеваю даже насладиться актом, но все равно продолжаю властно вколачиваться в горячие глубины, натягивая на себя нежное, но уже обмякшее тело, прижимаясь лобком к бархатным и податливым ягодицам, пульсирую меткими, хаотичными выстрелами в мокрую, тесную дырку!
Бл*ть!
Я сам как конченный извращенец! Раз тащусь от лживой дряни!
Но не могу по-другому. Изголодался! Соскучился!
Нет! Не потому, что когда-то любил…
А, в первую очередь, потому, что предвкушал расплату.
Она слишком…. Слишком классная. Я не могу оторваться. Не могу вот так вот просто прикончить, не насладившись своей сладкой, своей чертовски приторной местью!
Да, детка!
Да, моя дорогая!
Теперь, между нами лишь месть и животное влечение.
Теперь я — твой зверь. А ты — моя лакомая добыча.
Лучше бы я заказал киллера.
Долбанный слабак! Всё-таки сдался. Не смог прикончить. Знал ведь, что стоит лишь мне увидеть потаскушку хотя бы мельком, хотя бы на долю секунды… Я сорвусь. И передумаю.
Так и случилось.
Хотел отравить… Но не вышло.
Вопрос времени.
Ещё успею вдоволь отыграться!
Потому что сегодня, я брал ведьму три раза подряд, доводя сучку до изнеможения.
Но самое удивительное было то… что она кончала подо мной.
Кончала, мать её!!!
Пульсировала и стонала, словно порченная, подзаборная дрянь!
И от этого долб*ебства я злился ещё больше и ещё жёстче засаживал свой острый член в маленькую вагину, мечтая, чтобы ей было адски больно!
Но что бы я не делал, лицемерка все равно получала охренительный оргазм.
Я мог бы избить. Мог бы кости переломать! Мог бы так забить, что она бы в овощ превратилась, или навек забыла собственное имя.
Но рука, пизд*ц, не поднималась.
Пока ещё не наигрался. Пока не насладился!
Живой нужна.
Моя зверушка, моя порочная игрушка, шлюшка и потаскушка!
Вытрахав из ведьмы все силы, я, наконец, покинул комнату, заперев суку на ключ, заранее позаботившись о том, чтобы она не нашла способов сбежать. Даже проводку вырубил, для более сильного эффекта испуга. Пусть в темноте корчится от боли. Пусть ей будет также хреново, как и мне, на нарах. Я тоже света белого не видел. Лишь каких-то пару сраных минут, во время рассвета, когда один единственный солнечный луч проникал в мелкое окно, запечатанное титановыми прутьями. Но это было не всегда. Потому что там, сука, как в Антарктиде, было до дикости холодно и пасмурно.
Следовало бы вообще запереть дуру в подвале. В сырости, с крысами. Но там бы я просто-напросто побрезговал брать и трахать её грязное тело.
Выскочив на улицу, сразу же затолкал в рот сигарету. Руки, к чёрту, дрожали как после дозы, а сердце словно колотилось бешеным барабаном в ушах.
Не насладился идиоткой. Думал не сдержусь. Думал вправду на куски раздеру!
Пипец как вставило после долгожданного и такого грязного секса.
