– Будьте любезны, могу я поговорить с мисс де Соф?
– Очень смешно, Гаррет. Что тебе нужно?
– Привет, Софи. Как дела?
– Еще несколько секунд назад все было нормально, – буркнула она.
– Не начинай… Неужели тебе так трудно поговорить со мной? Я просто хочу проверить, действует ли мое объявление. Есть отзывы?
– Слабо действует, – почти немедленно ответила она. – Как я и ожидала.
– Значит, я заплатил за то, чтобы эта штука висела в «Таймс» три недели, и все равно никакого толку? Ох!
– Ну… парочка писем была, но ничего такого, о чем можно было бы всерьез говорить.
– О-о, правда? – внезапно оживился Гаррет. – Значит, где-то прячутся счастливые люди. И, очевидно, они читают объявления в газете.
– Очевидно, – отозвалась она.
– Так сколько было писем, одно или два?
Софи прокашлялась.
– Три. Я получила их сегодня.
– Три! Замечательно. В среднем по письму в неделю – неплохо. С такой скоростью через два года у нас с тобой состоится свидание.
– Ура! – отозвалась она с насмешкой. – Но имей в виду, что три этих письма хоть и пришли на мой адрес, но это еще не означает, что я возьму их в ту сотню. Мне требуются обоснованные, веские примеры счастья, причем счастья прочного, а не мимолетного. Поскольку судьей тут я, эти письма никуда не годятся.
Несколько мгновений трубка молчала.
– Ты действительно собираешься настаивать на этом?
– По-моему, с моей стороны оправданно принимать все меры, чтобы больше не встречаться с тобой.
Снова молчание, потом Гаррет осторожно спросил:
– Значит, если я получу сотню достойных писем, ты все равно их не засчитаешь?
Она рассмеялась.
– Да, забракую, но не все. Иначе будет нечестно. Но достаточно, чтобы отказать тебе в свидании.
– Ну, в таком случае, – сказал он, – думаю, что я тоже имею право читать эти письма, чтобы быть в курсе. Раз уж я вкладываю в это свои деньги, то по крайней мере должен знать, что ты даешь справедливые оценки.
Теперь замолчала Софи.
– Ты всерьез собираешься держать это объявление и дальше? – спросила она наконец. – Ведь это получается дорого.
– Эй, Соф, это ты установила правила. Я их принял. Пойми, так или иначе, но я должен сесть напротив тебя и объяснить, почему я сделал то, что сделал. Поэтому я потерплю.
Софи вздохнула. «Может, одно свидание не повредит, – подумала она. – Разделаюсь с ним и буду спокойно жить дальше». Она понимала, что просто упрямится и что надо бы ей уступить и дать Гаррету возможность сказать то, что он хочет. Но разве боль, которую он причинил ей, не дает ей права помучить его?
– Это твой выбор, – ответила она наконец.
– Совершенно верно.
– Что?
– Это мой выбор, и я хочу гарантий, что не зря плачу деньги. Скоро я приеду и прочту первые три письма. До встречи, Соф! – И он отключился, прежде чем она успела ему возразить.
Верный своему слову, через десять минут Гаррет появился в «Шоколат де Соф» с широкой улыбкой и в голубом врачебном костюме. В глубине кафе Софи собирала свои вещи, надеясь успеть улизнуть до его прихода. Закрыв за собой дверь, Гаррет весело махнул рукой Рэнди, обошел вокруг прилавка и устремился прямиком в кабинетик Софи.
– Ты так рано уходишь? – спросил он, заглянув к ней.
– Да, – ответила она, беря в руки зонтик, – но, оказывается, надо было еще раньше.
Гаррет продолжал улыбаться.
– Не торопись так. Я хочу взглянуть на письма, которые ты получила.
Софи поставила зонтик и выдвинула ящик стола.
– Хорошо. Вот, смотри. – Она протянула ему три верхних конверта из стопки.
Усевшись на край стола, Гаррет принялся читать письма. Прочтя все три, он вернулся к первому и затем внимательно изучил каждое. В одном была нарисованная картинка, в другом фото четыре на шесть, а в третьем было просто письмо. Ни одно из писем не было длинным, но прошло несколько минут, прежде чем он оторвался от них.
– Что ж, – заговорил он, повернувшись к Софи, – два письма из трех неплохие, согласна? Хоть мой еженедельный баланс и уменьшился на одно письмо, но все равно это лучше, чем ничего.
Софи презрительно фыркнула.
– Два? Да я не собираюсь причислять к сотне ни одно из них.
Гаррет засмеялся, выбрал одно письмо и бросил его на стол перед ней.
– Я сразу понял, что это послание ты не засчитаешь. И хотя я понимаю, как многие люди могут наслаждаться азартом охоты, не думаю, что убийство других живых существ ради спортивного интереса тянет на прочное счастье.
– Нет, не тянет, – согласилась она. – Меня чуть не стошнило, когда я увидела эту вот фотографию, где он стоит возле убитого лося. Ты видел, как у бедного зверя вывалился наружу язык? – Она содрогнулась.
– Значит, насчет этого письма у нас полное согласие, – засмеялся он и протянул ей два других конверта. – Но почему ты забраковала эти?
Она стояла, отделенная от него письменным столом.
– Первое, от женщины, слишком банальное. Она написала больше, чем остальные, но вся суть сводится к тому, что счастье – это когда ты видишь, как растут твои дети, а это неверно.
Он вопросительно наклонил голову.
– Почему неверно?
