Октябрь 2009
Отделение почты, где Софи держала почтовый ящик, было в пяти кварталах от «Шоколат де Соф» – достаточно близко, чтобы она могла при необходимости дойти до него пешком, но на крутом холме, поэтому Софи не хотелось ходить туда чаще одного раза в неделю. Впрочем, чаще и не требовалось, ибо ей приходили лишь деловые счета да иногда каталоги от кулинарных и иных оптовиков. Прошло три недели с тех пор, как Гаррет поместил объявление «Розыск: требуется счастье» в «Сиэтл таймс», и, как и ожидалось, она не получила ни одного отклика во время двух ее предыдущих походов на почту.
Завершая свое восхождение на холм, Софи увидела бездомного мужчину, он махал ей рукой на противоположной стороне улицы. Она быстро помахала ему в ответ, немного отдышалась в ожидании зеленого сигнала, затем перешла через перекресток туда, где стоял он.
– Привет, Софи! Как дела у моей любимой клиентки? – Бездомный весело хмыкнул. Его седые волосы свисали спутанными космами со лба и за ушами на ворот красной фланелевой рубашки. Грязные полосы просматривались на обветренной коже у глаз, лицо скрывала густая борода, перехваченная резинкой под подбородком. Он держал картонную табличку, на которой было написано: «Вьетнам изменил меня. Ты тоже можешь меня изменить. У тебя есть лишняя мелочь?»
– Джим, вот кем я стала для тебя? Клиенткой? У нас с тобой это всего лишь сделка?
Она познакомилась с Джимом почти год назад, вскоре после того как из ее жизни исчез Гаррет. Она шла на почту, чтобы отправить маленькую коробку с «печеньем неудач» в Портленд владельцу салона новинок, которому требовались потенциально новые товары. Джим тогда подошел к ней и попросил денег. У нее не было с собой ни цента, и она сказала, что может угостить его «печеньем неудач», только вряд ли оно ему понравится. Он с радостью взял печенье и поблагодарил ее за отзывчивость.
Оказалось, вкусовые рецепторы Джима так притупились, что он стал единственной персоной из всех, кого знала Софи, кто не только не выплевывал «печенье неудач», но и получал от него удовольствие. Еще ему нравилось читать предсказания; он клялся, что ждет, когда они сбудутся, и что он хранит каждую бумажку. После их первой встречи он стал специально высматривать Софи и вскоре сообразил, что она ходит на почту по понедельникам. И вот он каждый понедельник торчал на этом перекрестке и ждал ее.
– Ведь я хожу сюда не ради здоровья, – лукаво возразил он скрипучим голосом. – Как это можно еще назвать, если не бизнесом? Я приманиваю клиентов своим обаянием и ярким обликом, вот как ты приманиваешь их в кафе вкусом своего восхитительного печенья.
– Почти все считают этот вкус ужасным, – засмеялась Софи.
– Точно! Вот я тоже не эталон красоты, но ведь как-то же заставляю людей давать мне деньги.
Она покачала головой.
– Ты дело другое.
Джим поскреб голову и воскликнул:
– Ха! Точно так говорила моя жена до того, как ушла от меня. – Он помолчал и с макушки перешел на затылок, где, вероятно, все тоже зудело. – Ладно, хватит болтать. Ты принесла мне угощение?
Софи достала из сумочки печенье, завернутое в салфетку, и протянула ему:
– На, держи. Свежее, утром пекла.
Джим облизал потрескавшиеся губы, поднес печенье ко рту и с наслаждением откусил. После того как печенье было наполовину съедено, он потянул за бумажку, развернул ее и молча прочел предсказание.
– Ого, черт побери! – заревел он. – Опять удача. Тут написано, что шины моего автомобиля скоро станут лысыми.
– Что ж тут хорошего? – удивилась Софи.
Он остановил на ней выразительный взгляд и укоризненно покачал головой.
– Почему тебе все приходится объяснять? Когда-нибудь это предсказание сбудется. И мне повезет. Лысые шины или не лысые, но ведь сейчас у меня нет никакой машины, а это значит, что у меня она когда-нибудь да появится…
– Джим, ты неисправимый оптимист. Ладно, мне действительно пора бежать. Наверняка Рэнди потерялся в догадках, куда я пропала.
– Ты придешь сюда через неделю, мисс Софи?
– Думаю, да. Если я не заберу свою почту, то кто же ее заберет?
Он улыбнулся, обнажив багровые беззубые десны.
– Я буду ждать.
Когда Софи открыла почтовый ящик, в нем, как обычно, лежало несколько конвертов. Но, к ее удивлению, на трех адрес был написан от руки, что нетипично для стандартных рекламных писем. Она вскрыла один и чуть не села на пол от удивления: это был отклик на объявление, что требуется счастье. Она поскорее заглянула в два других конверта и увидела, что это были тоже «письма счастья».
Она медленно шла под горку к «Шоколат де Соф» и вновь и вновь перечитывала краткие послания, удивляясь, что кто-то способен отозваться на дурашливое объявление в газете. Вернувшись в кафе, она сунула письма в верхний ящик письменного стола и сменила Рэнди за кассой, чтобы он занялся уборкой на кухне.
Вскоре зазвонил телефон.
– «Шоколат де Соф», – проговорила Софи, взяв трубку. – Что вы хотите?
